Чтение онлайн

Никто впрочем, не ответил, даже мысленно воздержались от комментариев. Все были углублены в свои насущные проблемы, и я не исключение, новые тягости. Так хочется свалить их на спину кого-то другого. Влачить необъективность не пришлось. Льюис один кое-как разобрал язык нормандцев, поэтому как настоящий прокурор выведал информацию, временами секретную, чему бывшие провожатые не были особо рады, они собирались в обратный путь, не переступая запретную черту, границу между мирами. Некоторыми денежными дивидендами явно не обошлось, бумага иногда развязывает языки.

Вечер стоял ясный, чуть прохладный, в меру влажный, никакой беды не предвещалось. Все казалось безмятежным, сущее не таило в себе никакой опасности. Благоухание севера. Протянув руку, горизонтально поставив ладонь, можно было поместить на ней горы вместе со снежными вершинами шапками, будто хмурых гномов. Но всмотревшись, они казались устрашающе огромными, стоя у подножия невольно начинала кружиться голова. Путешественники были самонадеянны и необразованны, они бродили по музею расслаблено, созерцая творения, и сей Лувр был всем миром, к нему можно прикоснуться, он не требует золотых рам, драгоценных оправ, перспективу не нужно вымерять, и наконец, нет ни одного похожего дня, а может быть и часа, постоянное движение, в то время как мы желаем застыть и остановиться. Так и я попал в незавидный тупик, в сети юной особы, что только не покушалось на меня, обремененного иными заботами. Всегда мечтал вверить жизнь свою на пользу людям, служить, долго и упорно, неблагодарно, но воздаваемо, положить всего себя на доброе дело, стоящее людей и себя. В такой жизни не должно быть женитьбы и всего отсюда вытекающего, служение – вот что должно было стать моею жизнью. Однако, не всё так просто. Словно загнанный в угол зверь, я беспомощно скулю, хотя должен огрызаться, я слаб, мною легко руководить, не всегда, но, все же: обдумывая, прихожу к выводу, что, не соблюдая некие общепринятые не только в обществе, но и во всей истории человечества закономерности, становишься ненужным, отрицательным, хотя не делаешь зла, не потакаешь злу, просто избираешь иной путь, но осуждаешься немедленно и бесповоротно. Отправляют в безвестность и изгнание в небытие. Громко, ярко, тихо, тускло, зато отражает действительность, которую я не смог опротестовать, потому дал согласие на родительские потуги добродетели, не ослушался. Больше я не буду к этому возвращаться, всё и так ясно, ныне стало прошлым, которое так хотелось бы изменить, но тогда бы не произошло следующее.

Льюис в хорошем расположении духа, должно быть, единственный кто хотя бы что-то предпринимал, вертел в руках карту, словно выигрышный билет, ожидая словесного поощрения своего поступка во благо всей процессии. Группа отступников скрылась, словно их никогда и не было, по общему заключению, порешили, что помощь их не слишком была необходима, велика ли затея, всё время двигаться напрямик, никуда не сворачивая. Среди дам и некоторых джентльменов промелькнули некоторые тревоги, перед неизвестным все стали равны и одинаково слабы, например, таким образом, происходит, когда горничная внезапно заболевает, потому вся домашняя работа ложится на неискушенные руки господ, начинается легкая паника сопровождающееся редкими ругательствами. Мы остались одни, без поддержки извне, без опыта, без находчивости, без непосредственной детской живости. Короткое явление, предвещающее нечто большее. Невольно появляются, зарождаются жуткие мысли о нежданных лавинах, бурях в снежной пустыни, непременно кареты должны быть перевернутыми, всё сущее завалится белыми облаками снега, и среди всего этого хаоса упокоятся несчастные горе путешественники. Так показывало воображение недалекое прогнозируемое будущее, в дальнейшем страхи только возрастали и укреплялись за счет завываний ветров. Поначалу в душах их царила суетливость и праздность, сейчас же, столкнувшись лицом к лицу с непредвидимым бедствием, наконец, задумались о конечности своего земного бытия. И даже веселость, игривость, вычурная оптимистичность лингвиста укореняли недоверчивость, как правило некоторые корят и винят всех вокруг, иные только себя, кто-то избирает золотую середину взвешивая вину каждого, а другой пытается не делать сложных выборов, открыв свежую бутылку, творит не сознавая того самый легкий выбор. Большинство забравшись в экипажи, вновь погрузившись в более привычную и спокойную обстановку жили как прежде, я же, мечтал поскорее отвязаться от вездесущей Агнетты, которая пригрелась возле меня словно кошка. Я хотел было снова сыграть отзывчивость, но актер из меня вышел никудышный.

Иногда задумываюсь о том, а может быть так всё и должно быть, судьба такова, нужно смириться, усмирить и затмить собственное я, приглушить тщеславные амбиции, списать фальшь с затертого до дыр сценария, такого беззвучного и почти бескрасочного, в котором одни сплошные действия. Жить не по своей заблудшей воле. А как же выбор? Думаю те, кто обладают нравственно обогащенным умом, способны выбирать верно, плыть против течения. Существуют непредвиденные ситуации, и что тогда? У меня же всё благополучно, свыкнуться не составит особого труда, однако душа всегда будет рваться на свободу. Ах, если бы человеческие мысли использовать как топливо для двигателя, то мы бы больше не загрязняли окружающую среду, главное чтобы мысли были добродетельными. Вот он вечный двигатель, душа человеческая.

Лошади томились в ожидании без страха и упрека. В отличие от них, нам потребовалось некоторое количество времени, прежде чем все собрались, ведь, как известно, чем больше людей, тем тяжелее их сорганизовать, исключение есть катастрофа, либо всеобщее веселье. Незаметно наступила ночь, становилось холодней с каждым часом, от страстной Агнетты исходил жар, стоило мне неудачно из-за кочки под колесами пересечь границу между нами, как я явственно ощущал неловкость, ее влекущее и отталкивающее воздействие. Приближаться, не смел, мало ли что в порыве она посмеет сотворить. Раздразнил слегка, что недоразумение это даже начало привлекать, но самую малость. Щепотку схожести и суп отношений навсегда испорчен, она же деликатна в воззрениях, чуть помешивая, я немного отхлебнул, и варево на вкус оказалось значительно пересолено, но новизна впечатлений не позволила высказать свои претензии вслух. Вот так мы, сложив нечто сложное, из простой ситуации, прибывали в молчании. В других двух каретах возобновились игры, заиграли в желудках пузырьки шампанского, и всеми возможными нелепостями. Я же отсчитывал каждую секунду.

Небеспричинное томление духа начало обуревать меня, изморозь пронзала тело, хотя рядом пылал своеобразный камин, к счастью мучения мои вскоре подошли к логическому концу. Бед предсказанных странниками не произошло, даже намека не последовало о неминуемой невзгоде по причине вступления на ведьмовскую землю. Предрассудки развеялись, как только мы благополучно достигли первого пункта, то была типичная дешевая гостиница, с одним постоялым двором, средь гор она напоминала о существовании других людей. Всего несколькими комнатами располагал отель, несколько незанятых этажей, судя по очертаниям и свету из окон, это всё что я мог разглядеть во тьме полуночи. Мышцы затекли, и так хотелось побыть одному, что не описать.

И такая долгожданная возможность появилась, прежде чем были устранены все формальности и тонкости с размещением. Дело обстояло так: одолеваемые холодом, все разом ввалились в угловатое помещение, заняли должные места по старшинству. Естественно, комнат имелось пара, женская и мужская, могу описать только одну, определенную мне в силу моих внешних данных, хотя я бы не отказался от женских удобств и уюта. Заведовала распределением хозяйка гостиницы, ей за сорок, полноватая с ямочками на щеках дама, она стояла за своеобразной стойкой, вот только колокольчика не было, потребовалось некоторое время, чтобы вызволить ее из укрытия, настолько она не привыкла к частым гостям, что удивилась, не на шутку разгорячилась, усмотрев, какая прибыль ей обеспечена. Она незамедлительно выдала жетоны с грузно повисшими на них ключами, сопроводила улыбкой господ и дам до комнат.

Суета улеглась, как только все ориентиры со всей достоверностью были указаны, нас разделили на два миролюбивых лагеря, дамы и господа, разные стороны здания служили нам усыпальницей, белые стены, словно в психлечебнице, холод и куча других неприятных неудобств, предстояло пережить. Агнетта на прощание хотела было обнять меня, но ограничилась лишь кратким – “Спокойной ночи”, и в эти простые слова она попыталась вселить всё свое тепло, давая повод, лишний раз показать мне какой я глупец, отказывавшийся от нежности ее кукольных ручек. Далее уже в комнате, я одновременно попытался размять тело и прилечь, вышло только глухое падение мешка картошки об пол подвала, так жестки, оказались кровати, затем начало властвовать желание попросту уснуть, забыться неспокойным сном, дабы утром все невзгоды показались ерундой и мои псевдо проблемы улеглись, успокоились насколько это возможно. Далее воспоминания расплывчаты, лампа постепенно размывалась, превращаясь в тусклую лампаду, освещающую мою душу частицей потерянного в этих краях тепла, согретый этой мыслью, я предался сну.

Глаза слипались, будто их склеили. Меня разбудил довольно скоро неугомонный ветер, ворвавшийся метелью в незакрытое окно, некто не слишком уважительный забыл прикрыть ставни, после процесса курения. Около входной двери мелькали тени, доносились приглушенные голоса. Отворив полностью очи, я спросил у тайных интриганов.

– Вы куда-то собрались?

Последовало обезоруживающее молчание. Затем прозвучал утробный вздох и знакомый голос ответил.

– Что ж, может оно и к лучшему. – сказала первая тень.

– Нынче ничего не поделаешь, придется. – сказала вторая.

– Мы решились на некоторую авантюру, не самую конечно безумную в наших седых летах, однако опасную для жизни. Если хочешь, можешь присоединиться к нам. Но я бы не стал вовлекать тебя.

– Отец, о чем вы? – недоумевающим тоном спросил я, узнав батюшку.

– Поход в горы, опасный, но недолгий, проход открыт, к утру можем вернуться. Говорят, оттуда открывается прекрасный вид.

– Почему нет. – согласился я.

– Хорошо, тогда не шуми, не хочу, чтобы дамы начали переживать раньше времени.

Одевшись как можно теплее, толком не продрав заспанные глаза и не умывшись, я последовал за группой энтузиастов джентльменов. Вели они себя не в привычку тихо, будто ассасины, прячась в тенях, стараясь как можно меньше издавать неуместный в такой поздний час шум. Я почувствовал себя мальчишкой, залезшего в соседний сад за сливой, как помню, впоследствии ждало после свершения кражи и вкушения плодов, неожиданное несварение желудка, возмездие, потому в следующий раз хорошенько продумываешь каждый шаг. Мы решились на нечто компрометирующее, но интригующе завораживающее действо. Зачем я ввязался в это неведомое чудачество стариков? Юная кровь заиграла или любопытство, отчаяние и отсутствие жалости к себе, я плохо соображал и не находил ответа. Одно ясно, союз между семьями скреплялся, в кругу дам разговорами, а среди господ совместными вылазками на первозданную природу. Впоследствии я выяснил, что Льюис также удосужился роли скалолаза. Видеть горы издалека это одно, вблизи вовсе иное ощущение, трепет пред величием и покорность пред непокорностью. Но прежде предстояло пробираться чрез полуметровые сугробы, с поклажей наперевес. Подгоняемые метелью, мы двигались медленно, словно заключенные совершающие побег, изнуряемые погоней и страхом, вот-вот и свет прожектора нагонит беглецов. Путники постоянно о чем-то переговаривались, однако я не произнес ни слова. Несколько раз невольно вспомнил Агнетту, если бы она знала, куда я отправился, она бы возжелала отговорить меня от этой затеи, расчувствовавшись, поспешила бы заточить меня в свои цепкие объятья. Может быть, познав цену жизни, я пойму насколько дорога моя невеста, однако сдаваться было не время. Никто не знал о нашем ночном путешествии. К удивлению моему было довольно светло, ступая по чужим следам, я явственно различал предстоящую преграду. Несерьезность происходящего витало в морозном воздухе, если вспомнить тот “бал на колесах”, понимания опасности недоставало, однако я следовал за процессией, вопреки суждениям и опасениям, как мальчик, взбирающийся на ветхое древо, и даже резко обломавшаяся ветвь из-под руки его не испугает. Видимо, именно таким образом и отыскиваются всевозможные сокровища.