Чтение онлайн

Меня могут осудить те фешенебельные слои общества, если узнают о предложении и подачи чувств, но они пусть остаются слепы, к тому же наше с ней положение позволяет абстрагироваться, отличаться от прочих, или наоборот, то обстоятельство ограничивает нашу индивидуальность.

Теперь в замке тихо, ремонт окончен, сегодня отдал распоряжение о прекращении, они ушли, щедро обогащенные. Разруха, однако, кажется, что они не строили, а ломали, что проще, со временем думаю, шрамы затянутся, или я уже привык к хаосу, что порядок кажется мне неестественным. Совсем забыл о Даниэле, не подносил припасы, иногда у меня возникает мысль, что за той дверью никого нет, иллюзия, или, в самом деле, призрак, действительно ли она человек, настоящий, живой. Отец Вильям не приходил, двери отперты, можно входить, но хорошо, что не приходит, я не слишком желаю с кем-либо видеться, слишком не устойчив мой нрав, к тому же он сразу распознает во мне неладное, станет расспрашивать, но я жду лишь одну особу. Можно вообразить что уныние, хандра поглощают душу мою, но это не так, отчаяние это нечто определенное, сейчас же я на границе счастья с печалью, на суде, на решение которого повлиять я не в силах, все мои деяния, слова, мысли, будут угнетены, до момента оглашения вердикта.

Сижу за письменным столом, в той же комнате, теперь пишу не пригласительные письма, а невнятное высказывание. За окном снова хмуриться, природа, будто поддерживает меня, одиночество мнимо, поэтому безвластно.

Как бы ни хотел отклониться от главной темы, ничего не выходит. Ее образ стоит перед глазами, ее намокшие очи смотрели с состраданием, чувством понимания, смущения. Викторианская бледность, хрупкая фигура, всё в ней идеально, надеюсь, не один я вижу так, и надеюсь, только я влюблен в нее.

Пишу, чтобы не забыть, запечатлею на бумаге неподражаемый, неповторимый момент в жизни, нелепо, ведь никогда не придам забвению столь дивное, чудесное событие. Роль моя мала, если бы даже я не признался, помнил и чтил ее, по всем законам любви. Но мне легко так думать, меня не пугает монашеский образ жизни, бездетность, без счастья, будут говорить, что я одинок, они заблуждаются, ведь у меня есть любимая, даже в воспоминании, она вдохновляет, согревает, сохраняет надежду. Но боюсь отказа, если взвесить все за и против, окажется самым верным решением оставить меня с моими “выдумками”. Надеюсь, она вопреки чужим мнениям будет слушать лишь свое сердце. Готов ждать, сколько потребуется, и в горе и в радости, в молодости и в старости.

И надеюсь, больше мне не придется записывать сюда что-либо.

Дневник Элизабет. 4 августа, ночь.

Не могу уснуть. Томительно ожидая прозрения, облегчения страданий, выбор предстал передо мной в двух различных личинах. Чем больше я думаю, тем дальше удаляю истинность, меньше остается времени. Чувствую свет свечи на своем лице, вокруг тихо, одиноко в такие моменты судьбы. Как мне поступить? Былые строгие правила стали неуверенными. Содрогаюсь от одной мысли навредить, причинить боль, ежеминутно корю себя. Люблю ли я его? Есть ли у нас что-нибудь общее? Несколько встреч, раньше я бы и не подумала о столь скором замужестве; может, прошла та пора изощренного выбора, выбор разума теперь не играет никакой роли, выбор сердца, вот что отрезвит меня. Но времени так мало, каждый лишний день будет томить его, он непременно выдержит, но останется отпечаток. Жизнь сложна, чтобы не говорили. Особенно когда делаешь из мухи слона, а из слона муху, на первый взгляд простые вещи и ситуации преувеличиваешь, или преуменьшаешь, но что поделаешь, если на самом деле всё так и есть. Слишком легко сломать хрупкую грань между верным и неправильным. Но думаю иногда, только, кажется, что мы выбираем.

Я соглашусь. Потому что люблю. И если не суждено, то пусть будет так.

“Для меня навсегда останется загадкой, как вообще люди могут контактировать между собой, особенно мужчина и женщина”.

В зените стояло солнце, оно с меньшим энтузиазмом согревало мир в пределах досягаемости своих верных подручных лучей. Участились грибные дожди, внезапные, но освежающие. Так приятно прогуливаться вдоль аллей, под почти безоблачным небом, слушать пение оставшихся певчих птиц, соприкасаться с тенью первозданной природы. Смотреть на причудливые силуэты древ и кустарников, наблюдать за миром насекомых и знать, что ветер сдувает маленьких кровопийц. Провожать время, вспоминая забытое и размышляя, под натиском разнообразных образов. День накладывается на другой, третий, четвертый, первый же самый драгоценный и любимый, тускнеет, и кто же тот реставратор воспоминаний, куда еще занесет безудержную фантазию, куда повернет жизнь. Жизнь подобна гусенице, местами ползет медленно, потребительски, но не в этом сравнение, а в конце, когда она трудится, превращая себя в кокон, чтобы потом пробудиться, преобразиться в бабочку, летающую, прекрасную, и от той работы зависит превращение, гусеница может не успеть, и ее ждет недостроенный гроб.

Бабочка сев на рукав Геральда, расправила крылья, показала свою красу, она не улетала. Он смотрел на нее, забыв о печали, давно так не заострял внимание на чем-либо. Мысли болью не блуждали в его душе, не бились о непреступные стены доводов и выводов. Он спокоен или опустошен. Чувственные люди часто ощущают то, чего нет, пока, подобно взрыву, оставляющему после себя голые деревья и выжженную землю, избирают задумчивый декаданс или свободный ренессанс. К счастью душа человека не камень, скорее чаша, что налито в ней, зависит от нас, золотая со скверной или деревянный сосуд с небесной манной, решать нам.

Бабочка улетела, оставив после себя лишь память и немного невидимой пыльцы на одежде. Геральд поднял глаза и увидел Элизабет, она пришла поговорить; он лишь улыбнулся ей в ответ.

“Современное общество делится на “мы” и “другие” ”.

“Настало время слабых, так как сильные погрязшие в благах силы и уверенности, придаются смысловой лености”.

“Искусством является умение говорить – никогда”.

– Вы видели когда-нибудь сэра Гарисона? – сказала миссис Краусвеа.

– Никогда. Только слышала о нем. – с досадой ответила дама.

– Много потеряли, дорогая, это исключительный человек, не смотря на то, что так молод. Чуть старше Даниэлы, лет на десять, пятнадцать, но разве это возраст для мужчины.

– Всего лишь?

– Может вам посчастливится на одном из светских раутов воочию видеть его, слышать, может и познакомиться с ним, но вы вряд ли будете ему интересны.

– К сожалению вы правы. – с досадой декламировала пожилая дама.

В гостиной зажгли свечи, поднесли фужеры и блюда, сидя в полумраке, беседовали две женщины, хозяйка и гостья, они любят поговорить, даже начинаешь верить в стирании одной кости женской челюсти, так археологи иногда определяют пол ветхих найденных останков. Поодаль за книгой находилась Даниэла, девушка с сосредоточенным взглядом утопала в бумаге, слегка шевеля губами, как бы проговаривая занимательное местечко в тексте. Ее мысли непроницаемы. Она ненадолго отошла, забыв оставить послание о скором возвращении.

– Вот недавно возникло желание пригласить достопочтенное семейство в наш, как говорят устаревший замок.

– Прекрасная идея.

– Исключительно заманчивое предложение. Наша дочь, хотя и не славится в высших кругах, зато новое лицо их непременно заинтересует, в особенности сэра Гарисона, уставшего от нападок ветреных девиц в коричневых платьях. Даниэла слишком заботится о своем уме, забывая о природной наследственной красоте, со временем боюсь, это будет все явственней видно. Напряжение головы является подспорьем морщин. Надеюсь джентльмен не из пугливых, а истинный ценитель женственности.

– Не слишком ли рано?

– Чем быстрее, тем лучше, пока она вовсе не погрязла в книгах. Супружеская жизнь озаботит ее, тем более материнство. Спасительная суета.

– И будем надеяться, ее не постигнет судьба той писательницы, Остен, кажется.

Здесь они дружно посмотрели в сторону Даниэлы, должно быть мысленно крестясь.

Девушка по изволению Создателя не склонна была к пустым разговорам, отчего мало кто мог припомнить ее речь, за редкость. В такие ситуации часто недооценивают человека, сомневаются в уме, доброжелательности, не стараясь проникнуть в суть личности, требует сей процесс усилий, а, как правило, лишние движения тела, души, затрачивают много времени и воли. К тому же рядом леность. Куда легче контактировать с общительным человеком. Думаю, не стоит упоминать о чем-нибудь подобном. Однако сопоставление вещь хорошая, влечет за собой различные формы выводов, обдуманных или скоропостижных, так или иначе смысл в том есть, позволяет искать и видеть то, что мы привыкли не замечать, или абстрагироваться от того.