Чтение онлайн

К позднему вечеру Митридат Непобедимый вновь был на коне, атакуя римский лагерь. Но лагерь был пуст: выжившие бежали в страхе, оставив мертвыми 7 тысяч человек. Осматривая поле боя, Митридат и его люди насчитали 24 трибуна и 150 центурионов — самое большое число военачальников, убитых за один раз в битве за историю Античности. Возвращение власти Митридата над Понтом в этой великой битве при Зеле в 67 г. до н. э. было одним из самых неожиданных и выдающихся триумфов в его долгой карьере. Он возвел огромный трофей победы на поле битвы в благодарность Зевсу Стратиоту.

Лукулл прибыл в Понт после разрушительного поражения в заполненных грязью траншеях. Он возглавил рассеянные фимбрийские отряды, но не организовал похороны для тел 7 тысяч римлян, разбросанных на поле боя. Это пренебрежение, если верить Плутарху, было последней каплей для его деморализованных легионеров.

А Митридата давно там не было. Верный своей новой стратегии, он ушел в Западную Армению, за пределы досягаемости. Тигран уже был в пути, чтобы помочь обеспечить безопасность его царства. Лукулл отдал приказ идти туда, где две эти великие армии должны были встретиться, надеясь разбить обоих непокорных царей раз и навсегда. Но уже потерпевшие поражение фимбрийцы покинули свои посты и бежали. Огонь мятежа начал распространяться по легионам Лукулла. В этот момент, пишет Плутарх, фортуна окончательно оставила Лукулла. «Его путь стал настолько несчастливым и беспорядочным, что Лукулл по своей собственной вине практически потерял все, чего достиг». Лукулл в слезах переходил от одной палатки к другой, умоляя воинов послушаться его. Легионеры насмехались над командиром, бросая к его ногам свои пустые кошельки и говоря ему, чтобы он сражался с врагами один, раз он один знает, как получить за это денег[467].

Лукулл беспомощно стоял рядом, пока Тигран Великий прошел по Каппадокии, подчинив ее в третий раз с тех пор, как начались Митридатовы войны. Остается только гадать, сообщил ли Лукулл что-то толпам бродячих каппадокийских беженцев, переселенных Тиграном в Тигранакерт, а теперь освобожденных Лукуллом и отправленных на родину — как раз к новому вторжению Тиграна.

В Риме популяры низложили Лукулла за затягивание войны и разграбление дворцов Митридата и Тиграна. Он потратил годы, деньги и жизни, как уверяли его критики, «заставляя своих воинов сопровождать повозки и верблюдов Лукулла, нагруженных золотыми чашами в драгоценных камнях», в то время как ему следовало уничтожить могущественного врага Рима. Лукулл уверил сенат, что он уже совершенно подчинил Митридата. Теперь из Рима прибыли должностные лица и наблюдали абсолютную анархию и провал его миссии, миссии, которую не удалось выполнить Сулле и которую Лукулл взялся завершить. Лукулл в 52 года был освобожден от своей должности, его легионеры были освобождены от службы. В 66 г. до н. э. Гней Помпей — получивший также прозвище Великий от своего патрона Суллы, который восхищался его жестокостью, — был назначен командующим в войне с Митридатом. В свои 40 лет Помпей уже отпраздновал два триумфа; к его заслугам причисляли (многие говорили, что несправедливо) поражение и Сертория, и Спартака.

Помпей и его старый враг Лукулл встретились в деревне в Галатии. Сжав зубы, они поздравили друг друга и перешли к словесной дуэли. Помпей унижал Лукулла, а Лукулл сравнивал Помпея с ленивым стервятником, который садится на жертвы, убитые другими. Он предупредил, что Митридат — неуловимый враг-призрак. Помпей отправил шестнадцать сотен легионеров сопровождать опозоренного командира в Рим. Остальные легионеры охотно перешли под командование Помпея[468].

Рис. 13.3. Помпей (слева) принимает командование в Митридатовых войнах от Лукулла (справа). Гравюра, Августин Мирыс, 1750 г.

Лукуллу, возвратившемуся в Италию с кораблями, груженными добычей, пленными и его драгоценными саженцами вишневых деревьев, было разрешено отпраздновать Триумф. Его шествие начинали одетые в броню парфянские воины, за ними следовали десять серпоносных колесниц Митридата. Злополучный брат Тиграна Гурас нес тиару Тиграна: они должны были замещать самого Тиграна. Отсутствие Митридата, разумеется, тоже бросалось в глаза. Его представляла его золотая статуя в полный рост и огромный бронзовый шит, украшенный драгоценными камнями. За статуей устало шла подавленная сестра Митридата Нисса, захваченная в плен в Кабире, и около шестидесяти военачальников и советников Митридата. Затем везли бронзовые носы 110 военных кораблей Митридата. На 50 коврах возвышались груды золота Митридата, 56 мулов везли более чем 2,5 миллиона серебряных монет — все награбленное Лукуллом в Понте и Тигранакерте[469].

Рис. 13.4. Лукулл впервые привозит в Рим вишневое дерево. Journal des gourmands, Париж, 1806–1807

Лукулл употребил эту военную добычу на жизнь с таким размахом, что вошел в историю как наиболее печально известный римский распутник и гурман, просиживая на роскошных виллах и устраивая шикарные пиры с экзотическими деликатесами (прилагательное «лукуллов» теперь используется для описания экстравагантного празднества). О возмутительном стиле жизни Лукулла ходили анекдоты в то время, как гурманы хвалили его за то, что он впервые привез в Италию вишню. Однако через несколько лет после передачи командования Помпею Лукулл начал сходить с ума. Он умер сумасшедшим в 57 г. до н. э., отравившись, как поговаривали некоторые, чрезмерной дозой любовного напитка[470].

Но все эти события были еще далеко в будущем. Митридату, приободрившемуся после успешного возвращения своего царства, пусть оно было и ослаблено, будущее казалось блестящим. Упорство и его новая тактика взяли свое. Он знал, что Помпей не мог себе позволить начать новую войну против него прямо сейчас. Рим и Помпей столкнулись с трудностями на море, и это нельзя было не принимать во внимание. В период войн пираты — более тысячи кораблей, оснащенных серебряными веслами, позолоченными парусами и навесами из пурпурного шелка, — заполонили все Средиземное море от Сицилии до Гибралтара, убивая, грабя и похищая сколько им было угодно[471]. Пока Помпей взял на себя задачу уничтожить пиратские логова по всему Средиземному морю, от Сицилии до Гибралтара, Митридат восстанавливал силы и богатства, сидя в своей штаб-квартире в Понте.

Глава 14

Конец игры

Из своих домов на деревьях в рододендроновых лесах «народ башен» наблюдал за тем, как армия Помпея марширует по царству Митридата. Еще юным царевичем Митридат подружился с этим свирепым племенем. Они знали секрет местного дикого меда — мощного нейротоксина, подкосившего греческую армию Ксенофонта в 401 г. до н. э. Попробовав этот мед, его бойцы падали на вражеской территории, открытые для атаки.

К огромному облегчению Ксенофонта, в итоге его люди выздоровели.

Однако в 66 г. до н. э. мед будет использован как специально приготовленное биологическое оружие против римских захватчиков, не принимавших во внимание опыт Ксенофонта.

«Люди башен» расположили соблазнительные соты на пути Помпея. Митридат недавно прошел через их территорию впереди Помпея. Следовали ли «люди башен» предложению Митридата? Это совершенно неизвестно, но эта хитрость, несомненно, понравилась бы царю ядов и была крайне успешна. Передовые когорты Помпея остановились, чтобы насладиться угощением. Пораженные немотой и слепотой, жестокой рвотой и диареей, они лежали, не двигаясь, вдоль дороги. «Люди башен» спустились с деревьев со своими железными боевыми топорами. Когда Помпей подошел к месту происшествия, черное облако мух жужжало над тысячей легионеров, растянувшихся по дороге, липких от меда и крови[472].

А Митридат? Он был далеко, отчаянный беглец от длинных рук римской власти.

Помпей

Годом ранее, в 67 г. до н. э., Помпей получил жалованье в 6 тысяч талантов, армию из 120 тысяч воинов, 4 тысяч всадников и 270 кораблей, чтобы нанести поражение пиратам, чьи армады с их «гнусной роскошью» господствовали над Средиземным морем. Другие римские кампании, направленные против пиратов, провалились, но Помпей, умело распределив свои ресурсы, захватил и убил в сумме около 10 тысяч пиратствовавших поклонников Митры. Этот грандиозный ответ Рима на угрозу пиратства убедил большую часть оставшихся бандитов переместиться на земли римских провинций[473].

Успех Помпея принес ему неограниченные военные ресурсы, чтобы взять на себя командование над проваленной Лукуллом войной против Митридата. Цицерон торопил Помпея «смыть пятно позора… которое въелось слишком глубоко и слишком долго лежит на имени римского народа». Цицерон говорил о неотомщенных зверствах 88 г. до н. э., когда Митридат «одним своим приказанием, по одному условному знаку перебил и предал жестокой казни всех римских граждан во всей Азии, в стольких ее городских общинах». И все же Митридат «не понес кары, достойной его злодеяния», продолжал Цицерон. Он «царствует уже двадцать третий год с того времени, мало того, что царствует, — не хочет более скрываться в Понте и в каппадокийских дебрях; нет, он переступил пределы царства своих отцов и находится теперь на землях ваших данников, в самом сердце Азии»[474].