Чтение онлайн

Да-а, ну и малец! Как он мог все это знать заранее?! Никаких сомнений, он высшее существо! И знает, что и как для Руси лучше. Коли он сказал, что нужно договариваться о мире, значит, так тому и быть.

Князь отвлекся от своих мыслей и прислушался.

–  Шведы да ляхи жмут немилосердно, - говорил между тем Воротынский, - Новгород, Старая Русса, Ладога под ними уже. А намедни из Воронежа человек прибежал, сказывает, Иван Заруцкий на Москву целится. А главная наша сила ушла к Смоленску, вот и Дмитрий Михалыч туды сбирается.

–  Ужель и вправду, князь?
– шевельнул потной бородой Мстиславский.
– А мы-то как же от атамановых войск отбиваться будем? Был бы хоть Черкасский тут, так ведь и он в Смоленске.

–  Не тревожься, Федор Иваныч, - Пожарский встал, шагнул к столу и оглядел обеспокоенные лица думцев.
– Мы там стоять долго не станем, подгоним пушки с мортирами да возьмем ляхов с налету. А опосля того ваш черед - о замирении уговариваться.

–  Ча-аво?!
– возмутился Воротынский и с такой силой сжал посох, что пальцы покраснели.
– Да в уме ль ты, князюшка?

–  Коли крепость отобьем, туды гарнизон немалый надобен. А ежели война будет длиться, так, почитай, всех там оставлять. И некому Москву оборонять станется. Али хочешь отдаться Заруцкому, а, Иван Михалыч?

–  Этот нас всех тут на колья посадит, - вздохнул Мстиславский.
– Вона Федор Иваныч к Заруцкому людей своих отправлял, дык не вернулись. Так ежели ляхи на престол наш притязать не станут, можно и замириться, что мешает?

Со своего места поднялся высокий старик с длинной седой бородой - князь Иван Семенович Куракин, бывший еще полгода назад претендентом на престол.

–  Неможно нам с ляхами о мире уговариваться!
– громогласно объявил он, стуча посохом об пол.
– Не откажутся они Владислава свово царем кликать, а над нами насмехаются, варвары, дескать. Сколько они крови на земле нашей пролили за годы бедствий? Да и сами бедствия не с их ли помощи учинились? Как привели к нам самозванца лживого, так и началось лихо в государстве.

–  Что ж, теперь до скончания мира за то их бить?
– усмехнулся Пожарский.
– Нет, бояре, воля ваша, но воевать нам доле невместно. Русь из развалин подымать надобно, а не землю кровушкой кропить. Опять же, у Заруцкого сила немалая, его еще надобно одолеть.

–  Дельно говорит князь, - вступил статный боярин лет сорока, Иван Васильевич Голицын, старший брат которого томился в польском плену.
– А в кондициях замирения пропишем, чтоб ляхи возвернули нам Филарета да братца мово, Ваську.

–  Об Филарете с государем уговорено, - важно кивнул Шереметев.
– Уж и грамотка ушла в Казенный приказ.

–  А об Ваське что ж?

–  Ну, Иван Васильич, сам ведаешь, денег-то в казне ноне уж больно мало.

–  Дык я ж про то и глаголю: добавьте Ваську в кондиции, вот и не будет убытку. Ты сам-то, Федор Иваныч, об замирении как мыслишь?

Шереметев опустил голову, чтоб скрыть радостную улыбку. Это ж надо, он боялся, что Пожарский костьми ляжет, чтоб не допустить мира, а тут сам князь об этом же хлопочет. Чудеса! И теперь, если грамотно подойти, враг оставит Старую Руссу, и солевой промысел возобновится. Это ж сколько дохода-то сразу прибудет!

–  Слово Дмитрия Михалыча верное, замиренье нам надобно. И не токмо с ляхами, а и со шведами. И чтоб земли Новгородские да Псковские нам возвернули!

Он помолчал немного, вздохнул и добавил:

–  Вот только не согласятся они…

–  Не тревожьтесь, бояре, - улыбнулся Пожарский.
– Вы об замирении порешите, а как ворогов уговорить, опосля измыслим. А теперь вот что: надобен нам в Смоленск второй воевода заместо раненого Михайла Бутурлина.

Со своего места у противоположной стены поднялся широкоплечий, крепко сбитый бородач лет пятидесяти. Лицо его, казалось, кто-то собрал из нескольких: полные губы и мясистый нос совершенно не соответствовали пронзительному взгляду умных карих глаз. Это был князь Иван Федорович Троекуров, зять Филарета, один из помощников Пожарского в прошлогоднем московском походе.

–  Чаю, я к сему дело могу быть гож, бояре.

Шереметев, пожевав губами, вопросительно взглянул на Пожарского:

–  Что скажешь, князь?

–  А чего ж, Иван Федорыч воин знатный, опытный, отрядом Угличским командовал. Мы с ним поладим.

–  Добро, - важно кивнул регент.

Троекуров сел, пряча в усах удовлетворенную усмешку. Ну вот, теперь будет проще. И этот горе-правитель еще попляшет! Уж об этом Иван Федорович позаботится!

Он ненавидел Шереметева за то, что тот отрекся от их общего родственника, Михаила Романова, и переметнулся к Петьке-найденышу. Свои-то интересы смог соблюсти, регентом стал, а вот про него, Троекурова, позабыл. Даже боярства не дал! Пригрелся у мальцова горшка, распоряжается тут всем, словно царь! И думает, небось, что все спокойно это проглотят? А вот выкуси!

–  Завтра спозаранку и отправляйся, Иван Федорыч, - замечтавшийся Троекуров вздрогнул, услышав голос Пожарского.
– А вослед тебе и мы с государем.

Услышав это, Шереметев обомлел.

–  Да неужто ты, Дмитрий Михалыч, царя-батюшку на осаду взять чаешь?!

Все загалдели, в удивлении переглядываясь, а Пожарский поднял руку.

–  Ведаю, бояре, ваше беспокойство. Но то воля государева, и перечить ей неможно. Не тревожьтесь, за жизнь Петра Федорыча честью и головою своей отвечаю!

Троекуров мысленно потирал руки: под Смоленском царя достать будет несложно. На осаде и со взрослым-то что угодно случиться может, а тут малец. Заодно и самому князю крылья пообломаем, а то уж больно высоко взлетел. Ну, потом и Мишу на царство поставим. Уж он-то без щедрот своих не оставит!

[22] В старину - питейный дом.

Юный царь стоял на вершине насыпного вала, окружавшего центральную часть осадного лагеря, и с замиранием сердца смотрел на открывающуюся панораму. Позиция была на редкость удачной для наблюдения. Впереди высились стены и башни Смоленска, словно бы плывущие в утреннем тумане, а в километре от них, ожидая команды на штурм, выстроились войска московитов: поблескивающее доспехами поместное ополчение, яркие пятна стрелецких полков, норовистые скакуны татарских лучников, казаки и стройные ряды немецкой пехоты.

Петр никак не ожидал, что реальная осада - это так величественно и так страшно. Одно дело - читать про нее, смотреть документальные фильмы, развалившись с бутылкой пива на мягком диване, и совсем другое - самому находиться в гуще событий. Прибыв сюда и увидев эти стены, - высоченные, крепкие, непробиваемые - юный царь с трудом подавил в себе желание скомандовать отбой. Но потом, несколько справившись с волнением, рассудил здраво: это не замок нового времени, с бастионами и равелинами, который сложно взять с помощью одной артиллерии, а самая обычная средневековая крепость - просто башни и стены. У наших - пушки, мортиры, гауфницы, вполне способные пробить защиту поляков. Хотя и недооценивать врагов нельзя. У них пушек не меньше, вон стоят в три яруса, отсюда видно. Эх, нам бы парочку хоть самых захудалых бомбардировщиков!