Чтение онлайн

Война. Обычно говорят, что она все списывает — мне она пока только добавляет хлопот. Дядя хочет, чтобы Тионский кластер вносил более весомый вклад в дело Конфедерации. Приемный отец выразил мнение самих тионских элит — они за это хотят больше преференций, да еще и территориальных приращений. Дарту Сидиусу, ну вот прямо сейчас, загорелось желанием еще раз попробовать склонить на свою сторону Чародеев Тунда — и он, через Графа, передал, что как раз мне туда неплохо бы и слетать. Республиканские вояки все наглее пробуют на ощупь все, что тут у нас плохо лежит. Как ни странно, но союзнички по КНС от них не сильно отстают. Плюс, совсем рядом, в своем секторе, молча выясняют отношения мон каламари и куаррены: то, что одни из них члены Конфедерации, а другие стоят за Республику роли не играет — эмиссаров ко мне заслали обе стороны! А ведь есть еще и мои старые партнеры — Уот Тамбор, Шу Май и Пассел Ардженте, у которых тоже есть свой интерес. — Но с этими как раз проще всего: уж проследить то, чтоб им на хвосты не наступали мои люди, я всегда могу — а если им попутно хоть пару лишних кредиток заработать удастся, так они еще меня и в Совете Сепаратистов поддержат! Всем, всем от меня что-то нужно — этак, того и гляди, скоро уже и республиканцы подтянутся. — И всем надо, чтобы я, прежде всего, занялся решением именно их проблем.

Проще всего — хотя это, опять же, с какой стороны посмотреть! — дать по рукам армии и флоту Республики. Тем более, что пока наш фронт, как это ни удивительно, для них не приоритетен — Дарт Сидиус, таким образом, выказывает мне свое расположение? — не смотря на кусок Перлемианского торгового пути, по касательной проходящего через Тионский кластер, и отжатую мной еще в начале войны Лианну. Правда, по разделу продукции лианнских верфей мне с республиканцами договориться-таки удалось, и этот договор худо-бедно соблюдается обеими сторонами. Может, в штабе той же ВАР не видят пока смысла резать курицу, несущую золотые яйца? — тем более, что я, вместе с приемным отцом и тестем, посовещались и приняли волевое решение — никаких санкций на торговлю с республиканскими мирами не вводить. — Мы даже транзит грузов по нашему участку Перлемиана для респов перекрывать не стали — лишь бы пошлины исправно платили! — да и ясно было, что такого рода санкции ударили бы и по нам самим тоже.

Для этой самой «дачи по рукам» все потихоньку готовиться — вот уже на ходовые испытания первый стардестроер типа «Центурион», нашей постройки, выгнали. А «Левиафаны» на Лианне вообще начали строить массово — встал вопрос о перестройке под их производство еще и верфей на Абине. — Слишком велик на крейсер спрос у флота КНС. Единственное, что мы пока не можем воспроизвести из древнего проекта, это гравитационные колодцы, орешек нам еще не поддался — но мы над этим работаем. Начаты швартовые испытания первого «Покорителя», собранного на верфях Гатариэкка, и первый тяжелый крейсер типа «Ассегай», на Кар Шиане, скоро их закончит.

А еще, Добровольческая Тионская Армия превысила число в десять миллионов живых разумных — и тионцев, и р'гат'а'кай'и — и обычных наемников, чуть ли не со всех концов галактики. — Это не считая прочего железного воинства, где численность уже шла на десятки миллионов «бойцов». Но, по теперешнему размаху боевых действий, даже такого количества будет недостаточно — если, конечно, за нас возьмутся всерьез. — Будем работать дальше: по-хорошему, надо бы еще несколько инспекционных поездок в войска сделать — на людей и железо посмотреть, и себя показать, что тоже не маловажно. Впрочем, с этим сейчас можно и подождать — дядя поймет, тем более, что отчет по текущему состоянию ДТА и флота готов, и уже ему отправлен. — Задание Сидиуса все же приоритетнее. Насчет пожеланий других своих высокородных родственников я с ним тоже говорил, и просил его узнать мнение, на этот счет, Дарта Сидиуса: так я сразу убивал двух зайцев — и тионские интересы пролоббировал, и ссылкой на подключение к этому делу ситхов родственников обнадежил.

Оставались куарренско — монкаламарийские разборки: то, что некоторые фракции обоих народов обратились именно ко мне, грело самолюбие — но точно так же было понятно, что быстро и просто проблему их взаимного примирения разрешить не удастся. И дело даже не в том, что за этой схваткой стояли интересы КНС и Республики, а так же ситхов и джедаев — сам по себе этот вопрос, как больной зуб, требовал аккуратного отношения. В общем, эмиссаров я принял и обнадежил — но быстрой помощи, честно, не пообещал.

Теперь впереди, снова, был Тунд и некоторые его обитатели. От Чародеев мысль вернулась к недавней встрече со Скайуокером. Пришлось пойти на риск, но оно того стоило — похоже, парень вполне себе перестал воспринимать Тофена как личного врага. Да и я у него явно перешел из разряда «этот сеп, родственник самому Графу», в разряд «человек, с которым можно и нужно иметь дело». Насчет секретов Формовщиков Кро Вара я не беспокоился — для Скайуокера, с его умением и талантом, это просто еще одно собрание забавных, но полезных техник Силы: с ними лучше, но можно спокойно обойтись и так! А вот по поводу его задержки на Раксус Секундус… чтоб не было неудобных вопросов, пришлось слить Энакину кое-какую информацию по своей армии и флоту. — Иначе никак — в таких обстоятельствах все задержки и заминки должны быть четко мотивированы. За полезную развединформацию всегда закроют глаза на опоздание или даже на саму эту его несанкционированную поездку, и уж точно не будут доискиваться иных причин задержки. Вот чего я теперь допустить не мог, так это того, что информация о встрече Скайуокера со мной и Вейном просочилась наружу. — Тогда бы за свою жизнь я не дал и сломанной кредитки. — И за жизнь Тофена тоже.

Тунд, Тунд… что то я опять упускаю! — Есть ощущение присутствия в идущей партии еще каких-то игроков. Ох, недаром Сидиус обо мне вспомнил, и решил пристроить к делу — что-то и где то наклевывается, точно. И почему мне становится так тревожно, когда я вспоминаю сенатора Бонтери?

Энакин, подобно опытному пловцу, вырвался из стремительных и беспокойных потоков Силы обратно в реальность, прервав недолгую медитацию. Губы раздвинулись в невольной усмешке: когда то пареньку с глухой пустынной планеты даже представить себе было невозможно, что в воде вообще можно «плавать» — когда ее бывает много — там, где за один-единственный литр драгоценной влаги убивали. До тех пор, пока он не увидел океаны Набу. Сила чем-то напоминала такую вот бескрайнюю водную стихию: такая же гладкая и чистая поверхность спокойных озерных вод, озаренных сиянием солнца в чистом небе — и где то там, в глубине, сильные и бурные течения, водовороты — и темная бездна, не видимая и не ощутимая с берега. Непостижимая бесконечность незримого, для абсолютного большинства разумных могущества, ставшая однажды доступной ему. — Целой человеческой жизни не хватит, чтобы даже малую толику ее познать — и уж тем более, по-настоящему стать с нею одним единым целым. — Чем сильнее становилась связь Энакина с Силой, тем четче он осознавал эту вроде бы простую истину. Но, странное дело — теперь, многому научившись и многое, о Силе, узнав, все равно хотелось знать еще больше. — «Наркомания, и даже совсем без спайса» — как однажды кто-то сказал про такое состояние. Но, Скайуокер уже не представлял себе существования без этой связи. Пришла мысль: «Это мой бег в бесконечность» — да, и этот бег, наверное, закончится только с его смертью. Понимал ли Райден, ЧТО именно он ему открыл?

Раз за разом, окунаясь в потоки Силы в процессе обучения, молодой джедай все увереннее чувствовал себя в их переплетениях — рискуя «уплывать» все дальше и дальше от такого уютного и безопасного «берега» безбрежного Океана, охватывающего собой всю Вселенную — если образно выразиться. И если с опытными рыцарями или мастерами он еще не рисковал себя сравнивать, то вот с такими же молодыми джедаями сравнение было — и сравнение не в их пользу. Все же, недаром на него нацепили эту дурацкую бирку — «Избранный». То, что ему давалось легко и непринужденно уже сейчас, многие постигли, только годы и годы проведя в непрерывной учебе и оттачивании мастерства. Хотя, порой это излишнее внимание к собственной персоне, и ожидание от него чего-то особенного, которого хотели от него собратья, изрядно бесило. И уж точно мешало жить нормальной — для джедая — жизнью. А еще, как ни странно, кроме массы доброжелательных энтузиастов, породило и изрядную толику завистников и недоброжелателей: «Чем он это заслужил?» — был еще самый мягкий их вопрос. — Как будто он жаждал такого особого к себе отношения, или, как будто он не делал столько же, сколько все остальные — и даже, порою, чуть больше. Кажется, оступись он где-нибудь, сделай ошибку — его бы… да нет, надо признать честно: эти ребята просто сказали бы, что именно чего-то подобного от него и ждали, все это время. Ага, «падающего — толкни» — прямо как на уроке боевых единоборств в Храме. Воспоминание было мучительно-неприятным: «выскочку» подавляющее большинство этих «правильных» юнлингов так и не приняли. А вот пытаться всерьез побить… после некоторых событий уже боялись — любви в их глазах, пареньку это совсем не прибавило. Что характерно, ребятам старше четырнадцати, уже вытащившим свой «счастливый жребий», до «мелкого дикаря» дела почти не было — хватало и других забот, в первую очередь — по настоящей учебе. И ребятне помладше юный татуинец был постольку, поскольку: в этом возрасте разница в два года это уже почти вечность! — про распределение никто не думает. А вот те, кому было лет одиннадцать — тринадцать… эту проблему он тогда так и не решил. Возможно, захоти взрослые помочь ему адаптироваться и влиться в коллектив, все было бы по-другому. — Но взрослым было плевать: винтиком больше, винтиком меньше — какая разница? Скайуокер даже слышал краем уха, что его присутствие тогда было полезным для процесса обучения: общий процент тех, кого потом сочли достойным стать падаванами, здорово вырос, пока ему приходилось учиться с основной группой — стимул и конкуренция! Да, в кое-каких областях знания юный падаван мог бы потягаться и со старшими сотоварищами — но, многих обязательных для юнлинга вещей он просто не знал: то, на что другие потратили десяток лет, ему пришлось пробежать за два года. Нет, многое пришлось учить и потом — но, тогда он уже почти постоянно сопровождал Оби-Вана. Как бы ни тянулась рука маленького падавана к световому мечу, при словах «этикет», «культура» или «клан» — приходилось терпеть. Сила, которую он, наконец-то, научился чувствовать, слушать и понимать по-настоящему, захватила все его чувства. Другие могли играть в свои «кланы», соревноваться за какие то «очки» или призовые места. — Энакин же просто хотел знать все о Силе — или, как можно больше, если уж «все» узнать, никогда не получится. Потому что новые знания давали больше шансов уцелеть, погрузившись в потоки Силы — особенно там, где яркий Свет сменялся кромешной Тьмой. Тогда, в конце концов, большинство отступилось от него — даже дотошный параноик Мэйс Винду, увидевший в нем непонятно чего: Энакин идеалу джедая соответствовал если не полностью, то был к этому так близок, как никто иной. Но, некоторые… недоброжелатели, с тех пор, у него так и остались. Так же, как никуда не ушла от него и та самая жажда постижения Силы, сделавшая Орден и Храм его семьей и домом.

Вот и недавняя встреча принесла совсем не маленькую частичку такого нового знания. Странного знания, идущего вразрез с тем, чему его учили мудрые наставники в Ордене. Опасного знания — Сила она и сама по себе вещь опасная, а все, что находится на границе разделяющей Темную и Светлую ее стороны, опаснее вдвойне. Манящего знания: способы, показанные ему Райденом Дуку, позволяли если и не преодолеть неодолимые обычно барьеры между Темной и Светлой сторонами напрямую, то, хотя бы, давали возможность относительно безопасно обойти их. Риск? — Не говорите этого тому, кто уже не просто прикасался к Темной стороне, а использовал ее в полную силу — и смог, при этом, вернуться обратно к Свету! Да, может быть и не совсем самостоятельно — но ведь вернулся. Методы жителей Кро Вара позволяли использовать Темную Сторону Силы, и при этом не лезть на рожон, и — самое главное — не пачкаться тенью самому. А с этой войной Тьма ходила рядом с джедаями слишком близко…

Легко и просто держаться в стороне от Тьмы, спокойно занимаясь каким-нибудь мирным делом. Впрочем, даже в их с Учителем беспокойной деятельности цепных псов Республики — чего уж там лукавить и играть словами, — когда их световые мечи несли ее волю разным упертым бантам, потерявшим горизонт, как говаривали когда то на его родине. — Так вот, даже их постоянно заканчивающиеся какими-нибудь «агрессивными переговорами» миссии не несли особой угрозы Падения. Они сами, обычно, выбирали время, место и способ решения возникших проблем — при этом, оставляя возможность пачкаться Тьмой своим противникам, а сами себе, выбирали только те потоки Силы, использование которых не потащило бы их на Темную сторону. Легко делать правильные вещи, когда у тебя есть полная свобода выбора. Увы, война свободы выбора не давала, совсем. Как там вчера сказал Райден: «Война есть путь обмана, дело противное добродетели…» — явно кого-то цитировал. — Но ведь, это правда, к сожалению. И теперь есть только два пути: или ты воюешь — или хранишь добродетель. Кому как, а лично для себя Энакин возможности отказаться участвовать в войне не видел, и не только потому, что он якобы был одной из причин ее начала, нет — просто, для него уйти в сторону значило предать тех, кто надеялся на защиту Республики и Ордена. Ему казалось, что это был бы не путь к спасению чистоты, а еще один путь на Темную сторону, только еще боле грязный, подлый и гадкий. Впрочем, так считали отнюдь не все в Ордене…

Но, на войне главной проблемой джедаев стала не сама по себе война, а то, как суметь удержаться на Светлой стороне. Как не Пасть на Темную сторону, участвуя в уничтожении живых разумных, не важно, за какие лозунги и цели сражавшихся. Тьма впитывалась не разом, а незаметно, понемногу — и когда джедай осознавал, что дело ненормально, уже обычно становилось поздно что-либо предпринимать самому. Если вообще это осознавал — тем, кто Пал на Темную сторону было, как правило, уже все равно. Обычно, в таких случаях здорово помогали товарищи — со стороны все было виднее. Но, галактика была большой, а джедаев было мало: часто даже большие соединения, вроде бригад или дивизий, воевали, не имея ни одного джедая-командира в своих рядах — товарищи слишком редко бывали рядом все время. Обычно помогали медитации, но в условиях войны они требовали для себя слишком много времени — форсъюзеры просто не успевали нормально «восстановиться», медитируя. Немного помогала перемена обстановки, когда ты ненадолго оставлял груз прежних проблем на старом месте. — И Совет часто перебрасывал джедаев с одного фронта на другой: пусть это и мешало нормальному командованию, зато изрядно добавляло душевного спокойствия самим джедаям. Еще, Энакина вдруг посетила мысль: а не было ли решение Совета направлять на фронт, вместе с рыцарями или мастерами, их падаванов другим способом помочь джедаям держаться подальше от Темной стороны? — когда о ком то заботишься и постоянно занимаешься с ним, меньше остается времени на дурную рефлексию. В этом смысле, назначение ему падавана аж решением самого Совета, приобретало смысл. И тут де пришло воспоминание о Джабииме, и других падаванах… — нет, сейчас не время для этих воспоминаний.