Чтение онлайн

– Спасибо, Маша, – еле слышно произнесла я в ответ. Больше не смогла сказать ни слова.

Самая сильная боль, что жила внутри меня долгих двадцать пять лет, ушла всего за несколько часов. Для меня это было фантастически, невероятно. Мария объяснила, что так и работает провокативная психология: исцеление происходит сразу, раз и навсегда.

Травма, сформировавшаяся во мне с пятнадцати лет, действительно сильно изменила меня. С каждым годом я вживалась в образ лидера, что превратило меня в жесткую стерву. Так что после пережитого на этом сеансе мне трудно было поверить, что прошлая боль исчезла и я смогу узнать себя, снять накопившуюся за много лет броню.

Наконец мне не стыдно об этом говорить. Теперь я смотрю на эту часть жизни, как на опыт, который показал, какой сильной я могу быть. Пустота внутри заполнилась непостижимой глубиной, мудростью, светом. Прощением. Я простила родителей и самого главного человека в жизни – себя.

Ее Величество Боль исчезла. Школьный рюкзак был пуст.

Теперь мне предстояло вспомнить, кто я есть без привычного причесанного вранья и тех масок, что я носила так много лет.

На следующий день я достала с полки толстый блокнот. «То, что надо», – подумала я, и воспоминания полились синими чернилами на пустые поля. Так я начала вести свой дневник исцеления, от самопознания к самосозданию.

Впервые за четверть века я собиралась вспомнить и написать о том, что пережила в психиатрической больнице. То, о чем я не рассказывала никому.

Я взяла в руки спицы, чтобы связать пальто из крапивы и вспомнить себя.

Рецепт той зрелости совсем не сложный:

Ты просто будь собой, а вот и весь секрет.

Иллюзий путь всегда предельно ложный.

Но только повзрослев, найдeшь ты свой ответ.

Интересно, что не исцеленные детские травмы определяют наше будущее. Все, что мы не прожили, спрятали от других и даже от себя, чаще всего ведет нас дорогой трудностей и выживания. Мы перестаем быть собой, соблюдаем правила чужого мнения. «Что подумают люди», «не высовывайся», «молчи, за умного сойдешь» – все эти установки превращают нас в социальных марионеток. А мы откладываем свои желания на потом. Или вовсе забываем про себя, чтобы угодить другим. Нас так учили: я – последняя буква в алфавите.

Так мы и живем в полудреме, по инерции и социальным установкам. Волей – не волей начинаем жить по правилам системы. А тех, кто отличается, система обязательно накажет. По-разному, согласно эпохе: сжечь на костре, расстрелять или закрыть в психушку…

Досталось и мне. Потому что я с детства не любила быть как все.

Запись первая

1997 год.

Наступил март. Мне недавно исполнилось пятнадцать. Сугробы на крайнем севере начинали чернеть от внезапной оттепели, воздух становился чуть теплее, а щебетание птиц уже немного приближало весну.

Я не была изгоем, скорее, наоборот, моя болтливость и кокетство легко позволяли заводить друзей. Тогда почему-то казалось, что мое школьное окружение можно было назвать друзьями. Среди них были и одноклассники, и ребята постарше. Мы часто проводили время в одной компании: ездили на турбазы, веселились на дискотеках, участвовали в различных школьных мероприятиях.

В тот день небольшая толпа собралась возле центрального входа школы. И я вдруг увидела своих «друзей» словно впервые. Они стали подкалывать меня, высмеивать.

– Светка, чего это ты в тихоню превратилась? Репетируешь новую роль для КВН-а? – Димка, лидер нашей компании, не стеснялся надменного тона и демонстративно вытащил из своего рюкзака дезодорант.

«Какие же они ненастоящие, бедолаги», – думала я, смотря на одноклассников и остальных ребят.

Я стояла в центре, в меня летели какие-то смешки и издевки. Как я там оказалась, не помню. Будто со мной происходили провалы в памяти.

Я вдруг отчетливо разглядела в Димке несчастного и трусливого, увидела, как он демонстрирует свою силу и могущество, а сам старательно натягивает маску мерзости, чтобы никто не узнал о его ранимости. Он брызгал в себя дезодорантом, словно боялся от меня подцепить проказу.

Остальные подыгрывали «лидеру» и смеялись мне в лицо. Я чувствовала исходящие от них лицемерие, стыд, злость, зависть. И не совсем понимала, что происходит со мной и с теми, кого я считала друзьями. И когда вообще что-то изменилось в моем поведении и окружении?

Я вдруг четко стала ощущать, почему они так себя ведут. Вот этот, например, закрывает страх неуверенности в себе, потому демонстрирует превосходство, самоутверждаясь за мой счет. Видимо, родители не дают ему любви и поддержки, вот он и выражает злость таким образом.

Для меня все происходило как в замедленной съемке. Участники процесса будто замерли. А я продолжала «видеть» остальных.

Одноклассница Машка, что не имела своего мнения, выбирала тех, кто главнее и круче. Она прячется за спинами других, ведь никогда не знала отца, а ее мать тиранит и бьет, потому что считает, что Машка испортила ей всю жизнь своим появлением на свет.

Юрка, с кем мы часто репетировали совместные сценки для КВН, аплодировал дружкам, скрывая свою травму. Их с матерью частенько поколачивал отец-алкоголик, поэтому Юрке надо было отыгрываться на слабых, чтобы спрятать свою уязвимость.

Я видела их насквозь. Это ощущение запомню навсегда. Его сложно объяснить. Будто я – компьютерный винчестер, а вместо кожи и вен – провода. Окружающие люди словно подключились ко мне и передают с током свои чувства и эмоции. А я, как информационный носитель, оцифровываю и понимаю все, что они на самом деле испытывают. Вижу внутренний мир каждого.

Что-то схожее с эмпатией. Или около того.

Они защищались как могли своим образом «силы и могущества», будто сплели себе броню, как гусеницы кокон, и спрятались там. А самое печальное, что они верили: это они сами и есть.

После всего непонятного спектакля я пошла домой. Там меня ждала тишина. Она стала моим особенным другом. Тишина будто говорила со мной, и я любила ее красноречивое безмолвие. Мне было достаточно себя и совсем не скучно молчать вместе с ней. Удивительно, но именно это состояние я испытаю спустя много лет, когда буду постигать духовные практики.

Я посмотрела на кухню, вспомнив, что со вчера ничего не ела, но голод так и не пришел. «Странно», – подумала я.

Включила музыку и стала танцевать. А когда надоело, громко запела: «Слышу голос из прекрасного далека…» Я любила музыку, танцы. Любила петь. И стихи. Придумывать рифмы я научилась еще до школы.