Чтение онлайн

Одобрительно шумят,

Рукою щедрой

Швыряют золото танцору.

Дни бегут.

Обнищал вконец, примолк беспечный табор.

Но не ведает усталости чечеточник:

Горевать будете в старости, голубчики,

Мне ведь весело, пользуйтесь случаем —

Так и быть, станцую вам задаром.

* * *

Увенчанная золотой короной бузина.

На ветке скорбная ворона — вся в гранатах.

Два сводных брата: мухомор и чёрный груздь.

И надо всем этим такая вековая в небе грусть,

Такая грусть! Такая тишина!..

* * *

Еще одно, последнее усилье.

Ну, ну мадам, я одолжу вам крылья...

* * *

Пусто в саду.

Лист прибран, черная земля

Распластанна и беззащитна.

Одна лишь запоздалая желтая роза

Сияет, как лампа,

Да у ног ее барвинок-мотылек небесносиний.

Неужели ошибся барвинок: принял розу за солнце

И влюбленно расцвел, не дождавшись заветного мая?

Но роза словно и не замечает барвинка —

Или он ей не пара, не царской он крови,

И касаться не смеет святыни?

Не зарекайся, о гордая роза,

Ты еще щедро одаришь его лепестками своими.

Тихо в саду

Изредка вспорхнет беглый лист.

Земля распластанна и беззащитна.

В глубине опустевшей арены

Одинокая роза — солнце,

Да у ног ее барвинок-малютка

Как память о небе.

* * *

Две одинокие звезды

Совсем одни на небе.

Вот это я. А это ты?

А город так, для мебели.

Нет, не для них земной уют,

Им облако — перина.

Зачем же нас они зовут

В бездонные глубины?

Или и вправду с высоты

На нас взирают

Я и ТЫ!?

СЕРГЕЙ РАХМАНИНОВ

ЕЩЕ ДУША ЦВЕТОВ ДРЕМОТНА В ЗАТОЧЕНЬЕ

«Мой глаз охватывает яркие блики света на молодой листве после прошедшего ливня, ухо ловит шопоты леса, звон падающих капель. Потом я гляжу на бледную полоску неба над горизонтом в час заката, и они приходят: все голоса сразу...» /Рахманинов/

Здесь, в тишине, друзья мои кругом:

Каждый проклюнувшийся листик на березе...

Ворона каждая на ветке...

Дымок над крышами...

Все голоса!

Слова невнятные, пока еще не песнь,

Но чую , и она родится скоро, очень скоро!

Я слушаю, дышу,

С плеч стряхиваю горы городского сора, копоть, грязь...

Сюда, друзья!

Сюда, я с вами! Здесь!.. Миллионы голосов в груди моей

теснятся,

Вскипают, как прибой, —

Сливаясь в песнь.

У меня в руках книга «Стихи о музыке», Москва, Советский композитор, 1986, в ней свыше 220 страниц и около 180 имен авторов, в подавляющем большинстве русскоязычных. Из трехсот, примерно, стихотворений от силы пятая часть прямо или косвенно связана с именами музыкантов; чаще других упоминается Шопен (9 раз), из русских композиторов Чайковский — шесть, четырежды Шостакович, по одному-два раза Скрябин, Прокофьев, Лядов, Глинка, Мусоргский, Танеев, Кабалевский... больше никто, даже Рахманинов! Рах-ма-ни-нов, чье одно имя уже звучит, как музыка, его музыка, безошибочно узнаваемая с первых же тактов прелюдий или фортепьянных концертов.