Мне как молитва эти имена. От Баха до Рихтера
Шрифт:
Но разве ж сыщешь там родник!
Судьба, ты скряга или нищенка? —
Я не старик еще, ты слышишь:
Не старик!
Свет — и тьма,
Свет и...
Ручеек струится в поле,
Птицам, бабочкам приволье,
В токах струй форель резвится,
Веет легкий ветерок;
У цветов сияют лица,
То взлетает, то садится
Им на ушки мотылек.
Вдруг!..
Грозовая в небе тень —
Ночь не ночь и день не день.
Тоска — бесплодная пустыня,
Грусть — животворная река.
Но лето кончилось; отныне,
Куда ни глянь, — одна тоска.
Одна тоска... В ее тисках — погибель!
Хоть, возможно, ты не
Так уж далек от той святыни,
Которую давно искал.
Давно искал — как с неба манну —
Вдали от мест обетованных,
И грустью вскармливал свой дух.
Так что же: так он и потух,
Тоске поддавшись окаянной?
Да или нет — одно из двух.
Свет — и тьма!
Свет и...
Да или нет — одно из двух:
Взойдет ли, как луна над миром,
Или умрет в пустыне сирым,
Поэт отверженный, твой дух.
А что же мир? — Заплывший жиром,
Притом кичливый, как петух,
К творцам извечно слеп и глух,
Предпочитая им кумиров
От силы, может быть, на час.
И если кто-то невзначай,
К небесным тайнам сопричастный,
Опасно снизится, — несчастный! —
Ему — или дадут на чай,
Иль отвернутся безучастно.
Свет — и тьма,
Свет — и тьма,
Жизнь загадками полна.
Ослепительно сияет в небе полная луна,
А вокруг такая тьма!
Свет — и тьма.
Свет — и тьма.
ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ
РАДУГА
Давно рассвет сменился днем,
И стало ясно:
Мы все же на земле живем,
А здесь опасно.
Здесь так опасен каждый шаг,
За каждым пнем в засаде враг
— В любом обличье —
Враг сразу всем, но чаще — так,
Кому-то лично.
И нет спасения от них,
Ведь все не выкорчевать пни!
А между тем, на небесах,
Куда нет входа подлости и боли,
Давно возникло царство доброй воли:
Бетховен — Гендель — Моцарт — Шуберт — Бах!
Оно как радуга над пропастью земною
Среди бедой грозящей черноты;
Войди под эту арку вслед за мною —
И воспаришь всесильно ты!
И пусть полет продлится лишь мгновенья —
Он защитит вернее многих благ.
Гляди:
бежит позорно враг,