Чтение онлайн

– Опять накупила и даже не спросила…

Саша грузила пакеты с продуктами в багажник Аринкиной Demio 2007 года.

– С тебя колеса и бензин, с меня продукты для стола.

– Ты из-за этого такая кислая?

– Ты даже не представляешь насколько сильно я не хочу туда ехать, Ариш.

– Ну, рано или поздно придется ей рассказать. Я думаю, она больше тебя самой хотела, чтобы свадьба с Индюковым все же состоялась.

– Разумеется, она надеялась, что хоть с ним у меня что-то да сложится. Я как альбинос в нашей семье, работа не подходящая, уже за тридцать, а все еще одна.

– Ну… в отличии от меня ты хотя бы была замужем.

– Ага… около десяти часов…

– Прекрати, никакой ты не альбинос. А когда ты ей баню откапиталила, она была не против твоей работы.

– Про такие случаи вроде говорят – политика двойных стандартов.

Саша и Арина посмеялись. Миниатюрная машина медленно вырулила на шоссе.

– В задницу себе бибикни, гондон!

– Блин, Арина! Знаешь, ты когда водишь… На тебя руль действует как луна на оборотня, ты же превращаешься ну… знаешь, – Сашка пристегнула ремень, – пусть и не в кровожадного волка, но в суку точно.

– Это не руль, это мужики. Увидели девушку за рулем маленького автомобиля, так думают можно начать самоутверждаться за мой счет! Обгонять – уступит, подрезать – не ответит. Мне бы тачку помощнее, я бы им тогда показала, где раки зимуют. Крузак хочу!

С этими словами Арина выдавила педаль на всю.

– Да… Крузак машина что надо, – Саша схватилась за ручку над дверью.

– Ты не собираешься колесами обзавестись?

– Я скорее пассажир, не водитель. После Ромки Терентьева начала копить, да папа умер. На похороны потратила… А дальше не до машины было. Потом квартиру родительскую продавали, себе купила, ремонт… С Вовкой познакомилась, он на колесах был… я и забыла вовсе, что когда-то своими обзавестись хотела…

– Индюков… Не плохо устроился этот петух гамбургский. Два месяца на севере, месяц у тебя, в твоей же квартире, отремонтированной на твои деньги.

– Перестань, будто не знаешь, как сейчас тяжело своим жильем обзавестись. Если бы нам от родителей не досталось, чтобы делали? Тут конечно еще бабушке огромное спасибо, что уговорила мать продать квартиру и между нами поделить. Все равно ведь на даче круглый год живет.

– Но он мужик или как? Он то что зарабатывал куда тратил? – Арина тут же осеклась, понял, что лезла не в свое дело.

– Откладывал, говорил.

– А Ромка Терентьев… Интересно, он прикус так и не выправил? Может от того и повелся на ту…

– Юлю. «Ту» звали Юля.

– Она вегетарианка? У Терентьева в роду точно грызуны были, с его-то зубами, – Арина изо всех сил постаралась изобразить то ли суслика, то ли кролика.

– Да уж… Она отбила и мужика, и мою самооценку прямо в той студии йоги, куда я чуть ли не силком притащила Ромку. Хотела прокачать наши энергии… прокачала блин…

– Да брось ты, столько лет прошло.

– Она вся такая чистенькая, беленькая, духовная. Ни грамма жира, загара или косметики. Не удивлюсь если она ни разу не с кем до него… Наверное, и минеты диетические делает, обогащенные минеральным комплексом…

– Органические?

– Органические минеты! – Саша и Арина взорвались. Арина даже отвлеклась от вождения и снова схлопотала гудок от пролетевшей мимо тойоты. – Знаешь, что бесит больше всего? Он ведь как-то мне ляпнул, что хотел бы жениться на девственнице. Это был звоночек, который я упустила.

– Боялся, что не выдержит сравнения? А еще строил из себя обольстителя!

– И не говори, даже предлагал секс втроем.

– Дайка угадаю, он один, а женщин две?

– Естественно!

– Наверное, думал, чем больше клиторов, тем легче их найти!

– Ха! На третьем свидании пошутил, что проснулся утром, а у него стояк и на члене мое имя. А я только после пятого свидания узнала, что оно бы там точно не поместилась. Разве что в сокращенном варианте из четырех букв.

– Хах!!! Ой, блин! – еще один гудок. Арина хохотала до слез в глазах.

– Смотри на дорогу! Я не хочу предстать на том свете с лицом похожим на лепешку!

– Думаешь Сатане есть дело, как ты будешь выглядеть?

– Не знаю. Кстати, он сам то спутницей не обзавелся. Получается сам владыка теней, прародитель боли и ужаса не согласен на этот пиздец в виде отношений. Уверена, мои бывшие – его проделки. Ну уж нет… я собираюсь в рай. Вселенная мне должна, знаешь ли.

– Что именно?

– Списать все грешки. А их не так много к твоему сведению. Моя жизнь и без того… превращается в ад… – Саша тяжело выдохнула, когда Арина зарулила в ограду. – У нас еще есть время развернуться. Давай же, включай заднюю!

– Не паникуй. Нужно сорвать этот пластырь. Она не отстанет, ты же ее знаешь.

– Черт, она идет…

– А ты думала, она так и будет в воротах стоять? «Девочки пышки созданы из стали и диет, их не сломить!» Ну, повтори!

– Сколько лет прошло, а ты все помнишь?

– Представь себе, еще помню тебя веселой, безрассудной девчонкой, бросавшей вызов всему и каждому. Даже ей…

– Так и будите здесь сидеть?!

– Привет мам! Уже выходим.

Женщина с советского плаката “Не растить барчуков”. В глаза сразу бросалась морщина между бровей, нависшие веки и плотно сжатые губы. Мать перестала красить волосы, поправилась.

Сестры посмотрели друг на друга.

– Мне чур тяпку!

Опередила Арина. Обе поняли, что инструмент у забора: тяпка, грабли, лейка и прочее, предназначался для них.

– Коза!

– Оп-па! – мать ошарашенно уставилась на Сашку, когда та вылезла из машины. – Я и забыла, что ты у меня брюнетка. Дайка посмотреть… – она заставила Сашу вращаться вокруг оси.

– Мам… перестань.

– Будто старше стала, взрослее.

– Как и ты.

– Ну… никто из нас не молодеет. Вовку дома оставила что ли? Я думала он мне с навесом поможет…

– Сами справимся, мам.

– Что у тебя с лицом? – спрашивая Сашу, мать посмотрела на Арину. Та сделала вид, что очень сосредоточена на пакетах в багажнике.

– А что с ним, мам? Теперь тебя и лицо мое не устраивает?

– Тебя какая муха укусила?

Сашка взяла сумочку с переднего сиденья и размашистыми шагами направилась в дом.

Каждый угол здесь напоминал об отце. Нет, он не строил его своими руками, но руководил. Маленькой девчонкой она пряталась за юбкой матери, когда отец гонял строителей по участку. У него был низкий твердый голос, большие волосатые руки, с возрастом появился живот. Сашка смотрела на него с трепетом и благоговением. Его же любовь к дочери была условной. Сашка до самой смерти отца надеялась, что он примет ее такой какая она есть – рассеянной, застенчивой фантазеркой, но этого не произошло. Им так и не удалось достигнуть гармонии в отношениях.