Мне нечего сказать
Шрифт:
Скарлетт осмотрелась в просторном клубе и первым делом обратила внимание на обстановку, в которой было украшено заведение: чистые стены выглядели совершенно черными, словно сама ночь пришла этим вечером погостить, а вот занавески и тюли, увешанные по всему залу и в ВИП секторе, были безупречно белыми, что придавало некую таинственность антуражу. Сразу стало понятно, с какой любовью Сэм относится к своему детищу и сколько сил вложила, чтобы это место стало столь необычным, интересным, привлекательным, заманивающим гостей. И клуб действительно привлекал множество посетителей, входящих в недра зала, стоило только вышибалам открыть дверь, а ди-джею включить музыку. Под сводами зала началась светомузыка, какое-то необычное представление, представляющее собой самое обыкновенную игру света и музыки, которая произвела на Скарлетт самые приятные ощущения. Черно-белый клуб в одночасье заиграл новыми красками, на танцполе появились первые танцоры, возле бара столпились любители крепких напитков, а молодые пары, разбредаясь по столикам, были отданы в руки молодых официанток, собирающих заказы с такой скоростью и сноровкой, что глаза не поспевали за перемещением всего нескольких девушек.
Постепенно музыка стала набирать темп, меняться стиль исполнения, а Сэм, подергивая ягодицами и пританцовывая, поздоровалась с несколькими посетителями и провела кузину своей подруги в одну из ВИП комнат, где уже сидела и пила разноцветный коктейль Виктория, пребывающая в ничуть не менее зажигательном настроении, как и её подруга. Тут же нашлось место бутылки вина, а через несколько минут в комнату пришла официантка, принесшая еду приготовленную на кухни клуба: тушеную говядину с травами и розмарином, Жюльен с курицей и грибами, а на десерт бельгийские вафли с клубникой, черникой и медом или сгущенным молоком.
Девушки приступили к еде и уже через полчаса осушили первую бутылку вина. Сэм, радуясь такому напору и настроению, решила спуститься вниз и разобраться с делами, а официантке наказала принести подругам ещё бутылку вина, чтобы те не заскучали. Так кузины остались наедине и Вика, доедая жирный кусок говядины, решила задать вопрос.
— Посмотрела видео? — спросила она.
— Он меня изнасиловал, — сделала глоток вина Скарлетт. — Я и подумать не могла, что опущусь так низко…. Боже, заниматься сексом с отчимом…
— Тебе нелегко, я все понимаю, — спокойно перебила Виктория. — Но ты не увидела сути, которую я хотела тебе показать. Скарлетт, может быть, это выглядело, как изнасилование, особенно на последних минутах записи, однако ты упускаешь из вида главную деталь.
— Да, я знаю… — поставив бокал, вздохнула Скарлетт. — Секс был по обоюдному согласию, и по видео было заметно, как я сама напрашивалась.
— И снова ты упускаешь главную деталь…
— О чём ты говоришь? — задумалась Скарлетт.
— О сексе, сестренка, — ответила Виктория, подливая себе и кузине ещё вина. — Разве ты не заметила, как вы оба открыто себя вели? Все выглядело так, словно это не первая близость.
— Кстати, да… — нехотя согласилась Скарлетт. — Блин и почему я только потеряла память? Как бы все просто было, если бы я знала, что двигало мной в тот момент.
— Это уж точно.
— Слушай, — задумалась Скарлетт, — а это была единственная запись с моим участием? Может, камеры записывали и раньше?
— Понимаю, к чему ты клонишь, но я проверила все записи того времени и ничего не нашла. Вскоре после этого вашего неудачного секса с Робертом ты вообще перестала появляться дома. Видимо, часто оставалась у своего наставника Чарльза, а может где-то ещё.
Испытывая приятную истому от выпитого вина, Скарлетт не хотела продолжать разговор на эту тему.
— Выйду подышать свежим воздухом, — сказала она.
Минуя людей танцующих на танцполе, Скарлетт без проблем прошла к черной двери, ведущей в подсобные помещения, и вышла на улицу. Глоток теплого свежего воздуха и теплый вечерний ветерок прочистил мозги, расставил все по местам и она, задумавшись над проблемами, решила сделать важный звонок. Она выбрала в телефонной книге смартфона номер Норы и нажала на кнопку вызов. Ждать ответа не пришлось, ибо жена ответила сразу же.
— Дорогая, как у тебя дела? — спросила Нора на другом конце провода. — Я почти закончила с работой и через часик буду дома.
— Здорово… — с безразличием ответила Скарлетт.
— Что-то не так? Неужели ты передумала с ужином?
— Я… я не дома и вовсе не думаю об ужине, который пообещала днём.
— Ну, ладно, — задумалась Нора. — А где ты сейчас? Может быть, мне заехать за тобой?
— Не хочу возвращаться домой.
— Солнышко, в чём дело?
Скарлетт заметила нескольких курящих мужчин и, чтобы поговорить с женой наедине, прошла дальше по улице, перешла дорогу и зашла в переулок.
— Ты знала? — спросила она.
— Не понимаю, о чём ты говоришь, — ответила Нора. — Можно конкретнее?
— Я встретилась с матерью, Нора, — призналась Скарлетт. — Мы поговорили, она снова соврала…
— Постой, что значит снова? — перебила Нора. — К тебе вернулась память?
— Это фигура речи. Думаю, Джейн врала мне всю жизнь и сегодня вечером я поняла, почему она это делала. Нора, ты тоже меня обманывала?
В трубке послышался тяжелый вздох, после которого последовало недолгое молчание.
— Эта дура рассказала о нас? — спросила Нора.
— Так это правда?.. — растерялась Скарлетт. — Мы сестры?
— Скажи, где ты находишься, солнышко? — попросила Нора. — Я за тобой заеду, и мы обо всем поговорим.
— Боже!.. — закатила глаза Скарлетт. — О чём нам ещё говорить, Нора?! Ты моя сестра…
— Я знаю, как это выглядит и понимаю, что ты чувствуешь. Позволь хотя бы объяснить. Солнышко, давай встретимся и поговорим…
— Не стоит… — Скарлетт сбросила вызов и, прижавшись к стене, рухнула на грязный асфальт. — Мне нечего сказать…
Приют для бездомных
Шагая по тротуару, пересекая проезжую часть и ступая в неизвестность, Скарлетт не спеша шла и не знала, куда идёт. Она бесцельно блуждала в потемках города, замечая, как фонари автомобилей пролетали мимо неё на бешеной скорости, как однообразные люди обгоняли и шли навстречу, не замечая и не обращая на неё никакого внимания. Она видела, чем занимаются влюбленные парочки, сидящие на скамейке в центральном парке Нью-Йорка. Влюбленные пары особенно сильно влияли на сознание Скарлетт, вызывая стыд и отвращение к самой себе.
Такая чистая любовь, — думала она, вглядываясь в поцелуй миловидной девушки и её приятеля шатена, — никакой грязи и близости с родственниками и все выглядит так, будто бы они созданы друг для друга и влюбились только потому, что так предначертано судьбой. Наблюдая за сладостным поцелуем, Скарлетт искренне жалела себя и завидовала тому, что есть у них, и чего нет у неё.
— Очень мило, не правда ли? — спросила незнакомая женщина, подошедшая к скамейке, на которой сидела Скарлетт.
Незнакомка выглядела неопрятно, но в то же время её одежда выделялась, и стиль был запоминающейся. Темноволосая женщина средних лет была одета в зеленую шляпку — настолько старую и поеденную молью, что даже красные розочки, вышитые по бокам выглядели истрепанными; хотя на улице было очень тепло, она накинула на грязное серое платье ковбойское пончо красного цвета, на котором проглядывались голубиные перья. К тому же, у неё были: кожаные перчатки с порезанными пальцами, что позволяло увидеть опухшие пальцы с грязью под ногтями; большие потрепанные сапоги с высоким каблуком на старых шнурках запачканные в грязи; ну и больше всего внимания привлекала кожаная сумка с голубиным кормом. Она выглядела и без того запоминающейся, но самым странным казались несколько голубей, сидящих у неё на шляпке и плечах.