Охватила голову и стою,– Что людские козни! –Охватила голову и поюНа заре на поздней.Ах, неистовая меня волнаПодняла на гребень!Я тебя пою, что у нас – одна,Как луна на небе!Что, на сердце вороном налетев,В облака вонзилась.Горбоносую, чей смертелен гневИ смертельна – милость.Что и над червонным моим КремлемСвою ночь простерла,Что певучей негою, как ремнем,Мне стянула горло.Ах, я счастлива! Никогда заряНе сгорала чище.Ах, я счастлива, что, тебя даря,Удаляюсь – нищей,Что тебя, чей голос – о глубь, о мгла! –Мне дыханье сузил,Я впервые именем назвалаЦарскосельской Музы.22 июня 1916
3
Еще один огромный взмах –И спят ресницы.О, тело милое! О, прахЛегчайшей птицы!Что делала в тумане дней?Ждала и пела…Так много вздоха было в ней,Так мало – тела.Не человечески милаЕе дремота.От ангела и от орлаВ ней было что-то.И спит, а хор ее манитВ сады Эдема.Как будто песнями не сытУснувший демон!Часы, года, века. – Ни нас,Ни наших комнат.И памятник, накоренясь,Уже не помнит.Давно бездействует метла,И никнут льстивоНад Музой Царского СелаКресты крапивы.23 июня 1916
4
Имя ребенка – Лев,Матери – Анна.В имени его – гнев,В материнском – тишь.Волосом он рыж,– Голова тюльпана! –Что ж, осаннаМаленькому царю.Дай ему Бог – вздохИ улыбку матери,Взгляд – искателяЖемчугов.Бог, внимательнейЗа ним присматривай:Царский сын – гадательнейОстальных сынов.Рыжий львенышС глазами зелеными,Страшное наследье тебе нести!Северный Океан и ЮжныйИ нить жемчужныхЧерных четок – в твоей горсти!24 июня 1916
5
Сколько спутников и друзей!Ты никому не вторишь.Правят юностью нежной сей –Гордость и горечь.Помнишь бешеный день в порту,Южных ветров угрозы,Рев Каспия – и во ртуКрылышко розы.Как цыганка тебе далаКамень в резной оправе,Как цыганка тебе вралаЧто-то о славе…И – высоко у парусов –Отрока в синей блузе.Гром моря и грозный зовРаненой Музы.25 июня 1916
6
Не отстать тебе! Я – острожник,Ты – конвойный. Судьба одна.И одна в пустоте порожнейПодорожная нам дана.Уж и нрав у меня спокойный!Уж и очи мои ясны!Отпусти-ка меня, конвойный,Прогуляться до той сосны!26 июня 1916
7
Ты, срывающая покровС катафалков и с колыбелей,Разъярительница ветров,Насылательница метелей,Лихорадок, стихов и войн,– Чернокнижница! – Крепостница! –Я заслышала грозный войЛьвов, вещающих колесницу.Слышу страстные голоса –И один, что молчит упорно.Вижу красные паруса –И один – между ними – черный.Океаном ли правишь путь,Или воздухом – всею грудьюЖду, как солнцу, подставив грудьСмертоносному правосудью.26 июня 1916
8
На базаре кричал народ,Пар вылетал из булочной.Я запомнила алый ротУзколицей певицы уличной.В темном – с цветиками – платке,– Милости удостоиться –Ты, потупленная, в толпеБогомолок у Сергий-Троицы,Помолись за меня, красаГрустная и бесовская,Как поставят тебя лесаБогородицей хлыстовскою.27 июня 1916
9
Златоустой Анне – всея РусиИскупительному глаголу, –Ветер, голос мой донесиИ вот этот мой вздох тяжелый.Расскажи, сгорающий небосклон,Про глаза, что черны от боли,И про тихий земной поклонПосреди золотого поля.Ты в грозовой высиОбретенный вновь!Ты! – Безымянный!Донеси любовь моюЗлатоустой Анне – всея Руси!27 июня 1916
10
У тонкой проволоки над волной овсовСегодня голос – как тысяча голосов!И бубенцы проезжие – свят, свят, свят –Не тем же ль голосом, Господи, говорят.Стою и слушаю и растираю колос,И темным куполом меня замыкает – голос.Не этих ивовых плавающих ветвейКасаюсь истово, – а руки твоей.Для всех, в томленьи славящих твой подъезд, –Земная женщина, мне же – небесный крест!Тебе одной ночами кладу поклоны, –И все твоими очами глядят иконы!1 июля 1916
11
Ты солнце в выси мне застишь,Все звезды в твоей горсти!Ах, если бы – двери настежь! –Как ветер к тебе войти!И залепетать, и вспыхнуть,И круто потупить взгляд,И, всхлипывая, затихнуть,Как в детстве, когда простят.2 июня 1916
«Всё о себе, всё о любви…»
«Всё о себе, всё о любви». Да, о себе, о любви – и еще – изумительно – о серебряном голосе оленя, о неярких просторах Рязанской губернии, о смуглых главах Херсонесского храма, о красном кленовом листе, заложенном на Песни Песней, о воздухе, «подарке Божьем»… и так без конца… И есть у нее одно восьмистишие о юном Пушкине, которое покрывает все изыскания всех его биографов. Ахматова пишет о себе – о вечном. И Ахматова, не написав ни единой отвлеченно-общественной строчки, глубже всего – через описание пера на шляпе – передаст потомкам свой век… О маленькой книжке Ахматовой можно написать десять томов – и ничего не прибавишь… Какой трудный и соблазнительный подарок поэтам – Анна Ахматова!
‹1917›
Письмо к Ахматовой от 26-го русского апреля 1921 г.
Москва, 26-го русского апреля 1921 г.
Дорогая Анна Андреевна!
Так много нужно сказать – и так мало времени! Спасибо за очередное счастье в моей жизни – «Подорожник». Не расстаюсь, и Аля не расстается. Посылаю Вам обе книжки, надпишите.
Не думайте, что я ищу автографов, – сколько надписанных книг я раздарила! – ничего не ценю и ничего не храню, а Ваши книжечки в гроб возьму – под подушку!
Еще просьба: если Алконост возьмет моего «Красного коня» (посвящается Вам) – и мне нельзя будет самой держать корректуру, – сделайте это за меня, верю в Вашу точность.
Вещь совсем маленькая, это у Вас не отнимет времени.
Готовлю еще книжечку: «Современникам» – стихи Вам, Блоку и Волконскому. Всего двадцать четыре стихотворения. Среди написанных Вам есть для Вас новые.
Ах, как я Вас люблю, и как я Вам радуюсь, и как мне больно за Вас, и высоко от Вас! – Если были бы журналы, какую бы я статью о Вас написала! – Журналы – статью – смеюсь! – Небесный пожар!
Вы мой самый любимый поэт, я когда-то – давным-давно – лет шесть тому назад – видела Вас во сне, – Вашу будущую книгу: темно-зеленую, сафьянную, с серебром – «Словеса золотые», – какое-то древнее колдовство, вроде молитвы (вернее – обратное!) – и – проснувшись – я знала, что Вы ее напишете.
Мне так жалко, что все это только слова – любовь – я так не могу, я бы хотела настоящего костра, на котором бы меня сожгли.
Я понимаю каждое Ваше слово: весь полет, всю тяжесть. «И шпор твоих легонький звон», – это нежнее всего, что сказано о любви.