Чтение онлайн

Неужели он надеется, что я отступлю? Я не отступлю.

— Мудак, — бормочу я.

— Спокойной ночи, Калла, — он захлопывает дверь у меня перед носом. Я стону от разочарования, и, клянусь, с другой стороны доносится тихий смешок.

Дружить с Эйсом — все равно что играть с огнем, надеясь, что я не обожгусь. По большей части мы держались подальше друг от друга.

Я до сих пор ничего не написала для университетской газеты, и я задаюсь вопросом, зачем я вообще занимаюсь этой карьерой, если не могу написать ни одной статьи. Как будто та часть меня, которая раньше могла придумывать идеи, похоронена, и не в состоянии подняться и ожить.

Сегодня мне не нужно работать, и я возвращаюсь домой раньше обычного. Я вспоминаю, как Лив сказала мне, что они с Заком вернутся домой только позже, и я остаюсь в доме одна. Прочитав книгу и посмотрев фильм на своем ноутбуке, я спускаюсь вниз, чтобы выпить немного воды.

Из кухни я замечаю, что дверь Эйса открыта — она никогда не открывается. И я не знала, что он был дома. Поэтому я пользуюсь этой возможностью, чтобы поспешно схватить один из своих блокнотов наверху и встать в дверях, прочищая горло.

— Что? — он выгибает бровь, но не отрывает взгляда от ноутбука.

— Задание? Я подумала, что мы могли бы обсудить кое-что сейчас, — говорю я.

Я оглядываю его комнату, она намного больше моей, и его двуспальная кровать удобно помещается посередине. Окон здесь нет, но большая стеклянная раздвижная дверь, слегка приоткрытая, и ведет в задний дворик, где на маленьком деревянном столике посыпаны каштановые листья. Солнце почти село за горы в нескольких милях отсюда, и дует легкий ветерок, неся обещание более холодных дней.

— Я занят.

Конечно, это так, но задание не будет написано само по себе. Игнорируя его, я подхожу к краю его кровати, раскрывая свой блокнот. Я сажусь как можно дальше от него, скрестив ноги. Его рот дергается. Сдерживает ли он улыбку?

Я поднимаю ручку, верчу ее в пальцах. — Ты всегда такой мудак, когда впервые кого-то встречаешь?

Он закрывает свой ноутбук, уделяя мне все свое безграничное внимание. Это интенсивно и, в некотором смысле, неприятно. В результате я отсаживаюсь назад, и если я пошевелюсь еще немного, то окажусь на полу.

— И? — я продолжаю под его пристальным взглядом, когда он не отвечает, потому что напряжение становится слишком сильным. Почему он так на меня смотрит?

— Только когда это их так сильно заводит, — он ухмыляется, находя юмор в моем дискомфорте. Я беру блокнот и притворяюсь, что что-то в нем записываю. Эйс вопросительно приподнимает бровь, — почему тебя беспокоит, если ты мне не нравишься? — спрашивает он, наклоняясь вперед, и я замолкаю, — но дело не только во мне, не так ли? Почему тебя беспокоит, если ты кому-то не нравишься?

Моя нижняя губа задевает мои зубы, и я обдумываю вопрос. Эйс отчасти прав. Меня действительно беспокоит, если я кому-то не нравлюсь, но еще больше меня беспокоит то, что это он. Я не собираюсь ему этого говорить.

— Ты читаешь? — я бросаю взгляд на большую книжную полку, отвлекаясь от разговора.

— В основном автобиографии. Немного классики, — он понимает, что я пытаюсь сделать, но не упоминает об этом. Я понимаю, что он может. Он не расспрашивал меня о проблеме ночного сидения на пассажирском сиденье, и теперь он не настаивает на ответах.

— Почему ты выбрал эту тему для задания? — спрашиваю я, переходя границу, которая может быть личной. Его лицо искажается мрачностью, которой я раньше у него не видела, что-то среднее между печалью и яростью.

— Это огромная проблема в обществе, о которой нужно говорить чаще, — говорит он, но не вдается в подробности.

Итак, мы будем ходить вокруг да около для этого задания. Мы оба не желаем обсуждать личные связи, которые у нас могут быть с обсуждаемыми проблемами, или отвечать на любой вопрос, который, возможно, слишком близок к сути. Я смотрю на пустую страницу в блокноте.

Он вздыхает. — Я был свидетелем того, как злоупотребление алкоголем может разрушать семьи.

Это то, о чем говорила Лив на вечеринке? Пару лет назад он кое-что пережил.

Мой папа и я также на собственном опыте испытали отвратительные последствия употребления алкоголя. — Нам не обязательно говорить об этом, — говорю я.

— В этом как бы весь смысл задания.

Именно этого я и пыталась избежать, выбрав проблему, в которой не было никаких личных чувств. — Хорошо, — бормочу я и жестом прошу его продолжить свой рассказ.

Он прищуривается, глядя на меня, как будто ожидает, что я буду тем, кто ему что-то скажет, и когда я этого не делаю, он снова открывает свой ноутбук. — Это научно-исследовательски.

Я беру свой ноутбук наверху, и мы оба начинаем работать над заданием. Эйс изучает источники, и я делаю заметки о них, объединяя информацию.

Чем больше я провожу с ним времени, тем больше я задаюсь вопросом, не встали ли мы просто не с той ноги. Возможно, легче ненавидеть саму мысль о ком-то, но труднее ненавидеть его, когда он прямо перед тобой.

Эйс уделяет мне все свое внимание, время от времени нарушая тишину в комнате вопросами, на которые легко ответить и которые не обременяют ни одного из нас, но они также не имеют никакого отношения к заданию.

— Я не могу поверить, что ты не знаешь, кто такие Актик Манкис (прим. перев.: Arctic Monkeys — это четвёрка талантливых уроженцев Хай Грина, пригорода Шеффилда (Великобритания), которая творит музыку в таких направлениях как: инди-рок, постпанк-ривайвл, психоделический рок). Они самая превосходная группа всех времен, — говорит он. Приятно видеть эту его часть, меньше мудака и больше открытости.

Я закатываю глаза и сжимаю губы. — Я полагаю, ты собираешься сказать мне, что тебе тоже нравится Никелбэк (прим. перев.: Nickelback — канадская рок-группа).

Он недоверчиво качает головой и криво ухмыляется. — Я не собираюсь быть пристыженным за свой выбор музыки кем-то, кто, вероятно, слушает Ханну Монтану, — я воздерживаюсь от того, чтобы спросить его, что в этом плохого. Я уверена, что у него будет много аргументов к этому, и я не смогу смириться с этим.

Моя рука поддерживает мой вес на кровати, и я оставляю ноги свисающими с края. Когда я оглядываюсь на Эйса, мне кажется, что он придвинулся ближе. Когда наши руки соприкасаются, у меня пересыхает во рту. Я прочищаю горло, разглядывая заметки, которые я нацарапала в своем блокноте, совершенно не интересуясь ими.