Чтение онлайн

— Нет, он попал в аварию пару лет назад, и у него была длительная потеря памяти, — говорит она, — это изменило его.

— Несчастный случай?

— Да, я действительно не знаю, что произошло, и Броуди почти ничего не помнит, если вообще что-то помнит. Моя семья с ним не близка, поэтому они так и не удосужились выяснить, что случилось.

— Каким он был до несчастного случая?

— Сильно отличался. На самом деле все было совсем наоборот. Раньше он был связан с наркотиками и бандами, поэтому моя семья разорвала все связи, но сейчас он совершенно другой человек, какого ты видишь.

Я киваю в знак согласия. Я не могу представить, чтобы Броуди был замешан в чем-то подобном.

— Это ты их нарисовала? — спрашиваю я, с изумлением изучая подробные наброски. На одном из них изображена девушка с шипами, торчащими из затылка, и туго заплетенными волосами. Детали на ней на столько подробны, от освещенного луной фона до уникальных цветов и оттенков. Это действительно завораживает.

— Ох, да, они не самые лучшие… — она прикусывает губу, накрывая их рукой.

— Не самые лучшие? Они невероятны, — говорю я, — ты специализируешься на искусстве?

— Да. Я всегда хотела быть татуировщиком, но я не знаю… Я не чувствую, что моя работа достаточно хороша, чтобы вечно быть на чьем-то теле, — она падает на кровать.

Я сажусь рядом с ней и прислоняюсь спиной к стене. — Ты недостаточно ценишь себя. Они действительно потрясающие, — говорю я ей, разглядывая рисунки.

Все это происходит так быстро, и я замираю, когда она наклоняется, прижимая свои блестящие губы к моим. Я не могу пошевелиться. Ее губы сделаны из бархата и нежно прижимаются к моим не более чем на пять секунд. Блеск для губ, который у нее на губах, на вкус как сочная клубника, сладкая и манящая.

— Ох, — вздыхает она, когда отстраняется.

Я смотрю на нее широко раскрытыми глазами. — Миа?

— Извини, мне нужно было кое-что попробовать, — она тупо смотрит перед собой и подносит свои маленькие пальчики к губам.

— Попробовать что-нибудь что? — спрашиваю я, не сердясь, но крайне смущенная.

— Я пытаюсь кое-что понять, — говорит она, размышляя. Она смущена своей ориентацией?

— И, эм… это помогло тебе понять это?

— Не совсем, но это было… хорошо, — признается она и начинает рисовать на новой странице, как будто ничего не случилось.

Меня никогда раньше не целовала девушка, и это не было плохо, просто странно. Но это мгновенно забывается, и я поглощена наблюдением за тем, как рисует Мия.

— Какой была твоя жизнь до того, как ты переехала жить к Броуди?

— Строгой. Мои родители мормоны, — говорит она мне, как будто это все объясняет. Я замечаю, что она не причисляет себя к таковым. — Наверное, я говорю так, будто ненавижу своих родителей. Я не ненавижу. Я просто не верю в их образ жизни и в то, что они пытаются навязать его мне с того дня, как я вышла из утробы матери.

— Я бы никогда не подумала, что тебя воспитали как мормона.

— Хорошо, — говорит она с горечью, пронизанной ее обычным нежным голосом.

— Итак, о чем ты мечтаешь, когда закончишь университет? Каков был бы твой идеальный результат? — спрашиваю я.

У всех нас есть видение самих себя в конце этого. На какое-то время мое видение стало размытым. Но чем больше проходит времени, тем яснее это становится. Как будто я наконец-то получила очки после того, как так долго была слепа, и все еще приспосабливаюсь к их форме. Но Нью-Йорк постепенно проникает в меня.

— Я собираюсь путешествовать в течение нескольких лет. Я начну с Франции, точнее с Парижа, так как это город любви. Может быть, мне повезет, и я найду компаньона, который готов следовать за мной до любой цели, — смеется она, — затем я отправлюсь в Португалию, Испанию, Италию, Хорватию, определенно в Грецию и на все ее острова, вот что меня больше всего волнует. Древняя история, красивые закаты и еда. Я уже влюблена, — мечтает Миа, закрывая глаза.

Я смотрю, как она теряется в своих видениях, за миллион миль отсюда. В спокойствии ее лица, в глубине души, за крошечными веснушками, которые блестками рассыпаются вокруг носа, есть надежда. И в ее присутствии атмосфера охватывает меня и тянет к моим собственным амбициям, делая их более четкими и определенными.

Я представляю себе старую квартиру-студию с видом на улицы Нью-Йорка, которые бурлят жизнью. Предвкушение течет по моей крови и наполняет мои вены.

Эйс на кухне, когда я прихожу домой около одиннадцати, и его глаза устремляются на меня, когда я переступаю порог. Я не знаю, как вести себя рядом с ним. Он не мой парень, так что я тоже не должна вести себя так, как он. Но это был не просто секс — для этого все было слишком интимно. Или я слишком много анализирую?

Он опускает свой темный взгляд на книгу в своей руке, ничего не говоря. Я иду к лестнице. Я не должна нервничать рядом с ним после всего, что случилось.

— Поспи со мной сегодня ночью, — Эйс закрывает книгу и смотрит на меня, — просто поспим, больше ничего, — добавляет он, когда я ничего не говорю. Мы оба знаем, что единственный способ заснуть — это быть рядом друг с другом, но мы оба не хотим этого признавать. Разве не ужасно нуждаться в человеке в такой элементарной потребности?

— Хорошо, я просто приму душ, — ловлю себя на том, что говорю.

— Ты можешь принять душ в моей комнате, — говорит он, но быстро добавляет, — если хочешь. Он больше, и ты можешь пользоваться им… вместо того, чтобы делить его наверху с Лив и Заком.

Я киваю. — Хорошо, я просто возьму кое какую одежду.

— Хорошо, — улыбка появляется на его губах, и все мгновенно возвращается на круги своя, когда есть только он и я.

— Опять сломался душ? — спрашивает меня Лив, когда я спускаюсь по лестнице с полотенцем и одеждой под мышкой. Она знает, что это не так, так как ее волосы мокрые от душа, который был у нее десять минут назад. Лив вертится в форме команды поддержки, которую она разработала, пока Зак делает ей вафли.

— Э-э, не совсем, — говорю я, не встречаясь с ней взглядом, потому что знаю, что она смотрит на меня так, словно говорит, что мы все еще не говорили о том, что происходит между мной и Эйсом. Я не рассказала ей так много, как рассказала Мии, потому что, либо она всегда с Заком, либо Эйс находится на расстоянии слышимости.

— Ох, понятно, — говорит она, ухмыляясь, и Зак смотрит на меня.

Он наименее разговорчивый из всех, самый замкнутый, и я его совсем не знаю, хотя и живу с ним.

— А ты что думаешь? — спрашивает Лив, стоя передо мной, уперев руки в бедра. Она сменила цельную форму команды поддержки на двойку с юбкой и укороченным топом с длинными рукавами, который находится чуть выше ее пупка.

— Намного лучше, чем предыдущие, — признаю я.

— Намного лучше? Девочка, это другой уровень, — она крутится еще раз, восхищаясь своим мастерством.