Мне обещали жениха
Шрифт:
– Ухажер подарил? – спросил Табас, усмехнувшись. Хотел по-доброму, чтобы сгладить ситуацию, а вышло…как вышло.
– Нет, - шмыгнула носом девчонка. – Это я… подарок готовила… А теперь…
Он не успел понять, как её скатило в истерику. Она всхлипнула, разжала, наконец, зверя и закрыло лицо ладонями.
Черт! Харион снова действовал на инстинктах. Вывернул руль, проигнорировав сигнал сзади. Номера что ли не видят? Кому сигналят, дебилы? Не успел он остановить тачку, как его уже несло назад. Распахнув дверь с её стороны, он зачем-то сел рядом. Она дернулась от него, но куда… Там мохнатый зверь.
Так они и сидели – девочка в белом платье с голубыми глазами, он и бурый медведь.
Очнулся он первым. Как и полагалось.
– Держи салфетки. Ты мокрая вся.
При слове «мокрая» у него в штанах снова полыхнуло. Так сколько, черт побери, ей лет?
Она шмыгнула носом и завозившись, пытаясь скинуть с себя меховушку, приняла салфетки и первым делом начала стирать воду… Правильно, со зверя! Похрен, что лицо и шея грязная! Ниже Харитон смотреть не решался.
Ведь завалит… Прямо здесь и завалит.
– Ты чего творишь, малохольная? – он попытался отнять салфетку.
– Его ещё можно реанимировать!
– Реа…что?
У Табаса мир пошёл цветными красками.
– Помогите мне, - прошипела она, снова потянувшись за салфетками и мазнув бедром по его бедру.
Внезапно захотелось курить. Очень сильно.
Какое реанимировать? Кого?! Если только его…
Но он помог. Кое-как, кое-где.
– Сама вытираться будешь?
– Буду, - буркнула она, принимая от него последнюю салфетку.
И лишь после этого на него посмотрела. Лицо в разводах, и, казалось, что её особо и не заботит собственная внешность.
– Сколько тебе лет? – вопрос продолжать биться в голове.
Пусть скажет, что больше восемнадцати… Давай же…
– Девятнадцать.
Отлично.
Харитон медленно кивнул. Значит, можно… Хотя ему в любом бы случае было можно.
Как можно и теперь.
Теперь-то точно…