Чтение онлайн

Подъехали к дому. Что-то напряглось в горле, участилось дыхание. Он повернул ключ, открыл входную дверь в сени… Напряжение неожиданно отпустило, будто без препятствий распрямилась сжатая за эти годы пружина. Само по себе стало вдруг легче в груди, голове, мыслях…

Знакомый до дрожи внутри, едва уловимый запах дома, который невозможно было спутать ни с каким другим, обнял его. Пашка открыл вторым ключом входную дверь, потянул на себя ручку… Дверь тихонько скрипнула.

Он долго осматривался, искал изменения, а их не было. Он ничего не забыл, ни от чего не отвык. Он просто вернулся туда, откуда ушёл. Ключ от дровяного сарая висел на привычном месте. Пашка сходил за дровами, сложил их в печурку, достал спичечный коробок из небольшой ниши сбоку печи и с трепетом поднёс спичку. Огонь принялся нехотя, даже лениво облизывать сухие поленья. Потом разошёлся, загудел, начал весело потрескивать. Пашка сел на низкую самодельную скамейку, которую сделал ещё отец, откинулся спиной к перегородке и стал смотреть на огонь. Это было странное, невесомое состояние. Не было мыслей, не было нахлынувших воспоминаний… Само прошлое было вокруг. Неожиданно оно заполнило его, каждую клеточку, каждый нерв… Щёки вдруг полыхнули ярким свекольным румянцем, в кончиках пальцев запульсировала прилившая кровь. Он зачем-то долго смотрел на свои руки, потом приложил их к пылающим щекам и закрыл глаза.

Огонь стих, Пашка накинул пальто, вышел во двор. Ему не терпелось встретиться со старой ивой у забора. Какая она теперь, как встретит? Спустя мгновение он уже трогал её шершавую кору, сохранившуюся, вопреки всему, знакомую ветку…

Повернув голову в сторону пригорка, он вдруг увидел две фигуры. Одна – женская, высокая. Рядом – ребёнок в яркой куртке, которого она вела за руку. Шли они медленно, часто останавливались, о чём-то говорили…

Пашку будто кто-то с силой толкнул в лоб. Он много раз видел это тогда, много лет назад. Однако всё это происходило сегодня и, без всякого сомнения, наяву. Откуда-то сзади долетел свисток тепловоза. «Через три минуты появится состав», – непроизвольно прошептал Пашка. Неподвластно себе и не думая ни о чём, он устремился навстречу прошлому, быстро и широко шагая по краю асфальта, чтобы успеть к повороту и встретить этих двоих. В распахнутом пальто, несколько запыхавшийся, он ждал, когда они подойдут, один большой и один маленький человек. Пашка жадно всматривался в их силуэты, пытаясь догнать немыслимую машину времени. «Татьяна, это она, точно она. То же лицо, тот же взгляд. Как такое может быть?» – спрашивал он себя. Вскоре они подошли.

– Здравствуйте, вы, похоже, нас дожидаетесь? – спросила молодая женщина.

– Здравствуйте. Вас зовут Татьяна? – просипел вдруг пересохшим голосом Пашка.

– Что вы, Татьяна – это моя дочка.

– Тогда как зовут вас?

– Лена.

– Как вы похожи на ту Татьяну…

– Какую?

– Дело в том, что в том доме на пригорке много лет назад жила Татьяна.

– Это моя мама. Но она умерла.

– А вы её дочка? И звать вас Алёна.

– Да… – кивнула она. – Вы откуда-то приехали?

– Вчера приехал. Я сын Андрея Трофимовича.

– Я всё помню. Вас зовут Паша. Я и думаю, до чего же знакомое лицо.

– Ну вот, разобрались наконец, – заулыбался Пашка. – Как вы тут поживаете?

– Доживаем.

– Чего так?

– Отец погиб в аварии. Дом этот ведомственный, вот нас и предупредили, что будут сносить. Здесь какая-то стройка затевается. В лесхозе не против, чтобы мы жили здесь, только дома попросту скоро не будет. Земля здесь федеральная.

– И куда вы теперь?

– Не знаю, снимать что-нибудь придётся. Много ли нам двоим надо.

– А муж?

– Муж был да весь вышел, – горько усмехнулась она и вдруг словно встрепенулась.

– Ой, чего мы стоим, давайте я вас чаем напою. Оладушки сегодня пекла. Не отказывайтесь! С клубничным вареньем! – задорно улыбнулась она.

– Не откажусь. Я сегодня не завтракал. Аппетита не было.

Они долго и не торопясь пили чай, ели оладьи с вареньем. Пашка несколько раз трогал клеёнку с розами на столе, оглядывал небогатый деревенский интерьер, потом неожиданно сказал:

– А знаете что? Давайте я вам дом подарю.

От этих слов, а может, от чая, он даже вспотел. И сделалось ему после этого легко, как давно уже не было.

– Это как, подарить дом?

– Просто. Сейчас вызову такси. Мы поедем к нотариусу и оформим дарственную. Она поставит гербовую печать, и всё – дом ваш.

– Вы согласны?

– Согласна-то, согласна. Только как-то неожиданно всё. Я пока в себя никак не приду. А как же вы? Где будете жить?

– Есть у меня дом в другом месте. И от работы недалеко. Меня вполне устраивает.

– Это хорошо, когда работа рядом. Здесь у нас заправку строят за асфальтом, хорошо бы туда оператором или буфетчицей устроиться.

– У тебя образование какое?

– Торговый колледж. И практика есть. Я до родов в поселковом магазине три года работала.

– Ты, Лена, только не жди. Уже сейчас найди представителя компании и всё подробно узнай. Если надо, езжай на курсы операторов. Хорошая работа и рядом.

– А вы что же уедете насовсем? Даже приезжать не будете?

– Думаем с Арсюхой летом на рыбалку приехать. Ты его помнишь?

– Толстячок такой, конопатый.

– Вот приедем летом. На постой пустишь?

Она молча вытерла слёзы передником.

– Как же не пущу? – шёпотом проговорила она и обняла маленькую Таню.

***

Когда непроглядная осенняя ночь укрыла прозрачный купол аэропорта, Пашка достал мобильный, набрал вчерашний ночной вызов.

– Здорово, Паша, ты сегодня раненько, даже по-нашему, – пробасил Арсюха.

– Привет тебе от сестры. Был я у неё, правда, недолго. Хлопот много на один день пришлось.

– На дом документы оформлял.

– Продал, значит?

– Нет, подарил.

– Как, подарил? Кому?

– Витьки-лесника дочке. Помнишь…

– Конечно, помню.

– Дом их ведомственный под снос идёт. Ничего им никто не предоставит взамен, это точно.

– Подожди, Пашка, караси наши от этого, надеюсь, не отменяются, – с тревогой спросил Арсений.

– Не отменяются. Устроимся, не чужие люди вокруг. И посидим с удочками. Озеро тихое, небо ясное, и мы с тобой… Хочешь, можем палатку поставить.

– А девушек наших отправим землянику на косогоре за Барсуковкой собирать. Пусть подрастрясутся, – весело хохотнул Арсюха.

Рейс был ночной. В самолёте было непривычно свободно. Соседнее кресло пустовало. После взлёта он задремал, а когда ненадолго проснулся, ему показалось, что рядом с ним кто-то сидит.

– Это ты? – спросил Пашка.

– А то кто же? – ответила совесть.

За гулом самолёта он не расслышал, что она сказала ещё. Только, прикрыв глаза, почувствовал, как невидимая и тёплая рука коснулась его лица.

Советск, 2017 г.

Да, непрост уклад человеческого бытия. Как ни крути, живём не так, как хочется, а как кому-то, замечу не себе самому, заблагоразумится. А всё оттого, что находимся в неведенье о дне последующем. Помечтать, конечно, можно, только что от того? Не позволено человеку видеть завтра. А коль не позволено, приучаемся думать рационально и дела впредь намереваемся вести только по расчёту и тонкому замыслу. Намерениями согреемся, придумаем будущее для себя, а оно опять получается не по-нашему. О ничтожный пустяк запнёшься порой так, что обретённое годами мигом слетит вниз, будто куча-мала с ледяной горки. Катишься вместе со всем этим богатством под уклон и начинаешь понимать – выбраться будет непросто. Подняться поскорее захочется. Зубами от старания скрипеть будешь, голову всю продумаешь, только, как ни крути, не получается у тебя быстро подняться. А тут случай… Не ждёшь ты его и не надеешься уже ни на что. Только неожиданно по чьей-то нечаянной воле вдруг опять оказываешься на горе. Осмотришься. Стоишь вроде бы крепко, уверенность в себе чувствуешь. Отчего так произошло? Случай? А может, закономерность? Неизвестно, но подумать есть над чем…