Чтение онлайн

Противоположная входу стена была утыкана многочисленными несоразмерными дверями: маленькими, большими, низкими, высокими... Генрих, а за ним и Шнобель, пошли вдоль этой стены, что пошла вдаль - уже по коридору. Из некоторых подобных дверей теперь вываливались посетители. Все имели странный вид и шокирующую одежду.

Генрих посмотрел на часы и остановился напротив одной из дверей. Она открылась почти сразу, и на пороге появился здоровенный детина. Это был сильно накаченный, особенно в области плеч, узкоглазый человек с желтовато-коричневой кожей и с афропрической, в кожаной безрукавке на голом торсе и в мокасинах. Поигрывая тяжёлыми ключами в руке, а также собственными мускулами, он надвинулся на Генриха почти вплотную. Шнобель уже приготовился к самообороне и защите спутника, и весь напрягся. Но накаченный парень вдруг тихо произнес:

– Я - Брут. Пройдемте, - и, для видимости грубо, впихнул Генриха и Шнобеля внутрь. Потом он закрыл дверь на множество замков и задвижек.

Внутри небольшой комнаты стояли армчеары и маленькие столики, а сверху, с резного деревянного потолка, свисал здоровенный спецблокиратор, называемый в народе "Тихая ночь". Он блокировал любые звуки от возможной прослушки. А внешне блокиратор представлял из себя нечто типа кусудамы, только с антеннами - волосками.

– Присаживайтесь, - сказал Брут.
– Кстати, никогда не встречал вас в реале, - и Брут неожиданно тепло и смущенно улыбнулся Генриху.
– Приятно познакомиться... С легендарным челом.

– Мне - тоже. Вы действительно брутальны, - тоже улыбнулся Генрих.
– Но, время идет. Приступим к делу.

Затем он присел в армчеар и откинулся на его спинку. Вскоре Брут выкатил из смежной комнаты кресло на колесиках, как для инвалидов. На нем сидел парень со связанными за спиной руками и привязанными к ножкам кресла ногами. Брут поставил кресло напротив Генриха, а сам отошел в сторону и присел, странным и резким движением. Будто упал, оказавшись сразу на циновке, причем в позе, близкой к лотосу.

Человеку со связанными за спиной руками на вид было лет тридцать - тридцать пять. И, кроме мутно-голубых глаз с довольно тяжелым взглядом, он не имел ничего примечательного в своей внешности: был среднего роста, кряжистый, с высоким лбом, с начинающейся ото лба крупной лысиной, с прямым носом и узкими губами с постоянно приклеенной на них улыбкой.

– Опохмелить тебя "водой инквизитора", или - сам всё расскажешь?
– спросил серьезно, но без угрозы, Генрих, глядя этому человеку прямо глаза в глаза.

– Не надо... Сам расскажу, - подавленно пообещал тот.

– Надень на него детектор, - попросил Генрих Шнобеля, протянув ему бляху-медальон, который Шнобель сразу же нацепил пленнику прямо на лоб.

Матовая поверхность детектора подёрнулась рябью, затем по нему заплясали синие искры.

– Будешь врать - детектор раскалится. Когда замигает красным, - сообщил Генрих.

– Я знаю, - глухо ответил парень.

– Как тебя зовут?

– Гондурас, - ответил тот.
– Если вам это действительно интересно.

– Давно ты работаешь на Золотусского?
– спросил Генрих.

– С рождения.

– Как это?
– детектор показывал, что говорящий не врал.

– Ладно. Давайте, я буду излагать подробно. А то, просто выскажусь неудачно - а эту дрянь зашкалит, - скосив глаза вверх, сказал Гондурас.

– У тебя в мозгах много чипов и нанопроцессоров?
– спросил Генрих.

– Нет. У меня их нет. Иначе меня бы не взяли в штат в Городскую Думу. Там проверяют.

– Хорошо. Кто ты? С самого начала...

– Я - можно сказать, родственник Золотусского.

– Сын?

– Никак нет. Хотя...можно и так сказать. Если - фигурально... Он меня, в каком-то смысле, сотворил. А вернее, заказал. Я - его клон, выращенный в чреве суррогатной матери. Но я оказался не сильно на него похожим, даже внешне. И постоянно страдающим головными болями. А потому, менее приспособленным, чем он, к политическим играм. Меньше, чем ему хотелось бы.

– Зачем он... Произвел подобный эксперимент?

– Официально тема клонов не афишируется и даже находится под негласным запретом. Отчасти, именно потому, что у него - бзик на клонах. И некоторые в Городе структуры знают, как он хочет обессмертиться. Золотусский считает, что просто обязан оставить хотя бы свой дубликат потомкам. Чтобы его преемник следил за порядком в городе. Считает, что без него эта задача не осуществима, и что он - уникален. И я был одним из его неудачных экспериментов в этой области. Хотя я и проник в Городскую Думу и осуществляю там проведение в жизнь необходимых ему мероприятий, но это всё - малая толика того, что бы ему хотелось от своего преемника. А уж мне, поверьте, как это всё в действительности надоело!

– Вы единственный его клон?

– Нет. Эксперимент со мной он поставил тридцать три года тому назад. А двадцать лет назад он решил усовершенствовать эксперимент... Считая, что его гениальные задатки не проявились во мне. Причем, из-за нахождения в теле суррогатной матери... Моей матери. Это дико звучит в наше время, но я её люблю. И она меня тоже. Это очень не понравилось Золотусскому. У неё... до меня не было детей. От природы, естественным путем, у неё их не могло быть. И... Да, не важно. Что вы ещё хотите знать?

Он явно нервничал. Шнобелю начинало казаться, что Генрих использует гипнотическую силу - или ещё какой прием, и что и без детектора у него Гондурас раскололся бы. Даже, не "раскололся"... Просто, ему почему-то вдруг действительно захотелось выговориться.

– Мы хотим знать всё об экспериментах твоего отца, - мягким успокаивающим голосом, продолжая смотреть прямо в глаза, сказал Генрих.

– Он мне не отец. Скажем - моего донора. Он никогда не считал меня своим сыном.

– Хорошо. Вашего донора.

– Двадцать лет тому назад он решил поставить второй эксперимент. И вырастить клона с помощью скоростного биовыращивания. Таких экспериментов над клоном человека кроме Золотусского не ставил ещё никто. Во всяком случае, мне об этом ничего не известно. Золотусский попросил вырастить его клон в капсуле, помещенной в барокамеру, в которой созданы условия, приближенные к невесомости, а ту - поместить в криораствор. А потом, извлечь из криораствора, отключить барокамеру, открыть капсулу... И готовый клон-организм взрослого человека, полученный без оказания внешних воздействий, будет получен. Не знаю, почему, но он хотел, чтобы ни одно внешнее воздействие не повлияло на будущий организм. Этот клон он намеревался затем подключить к обучающей компьютерной программе. Как бы, заправить ему мозги скоростным обучением.

Но клон, на который возлагались большие надежды Золотусского, и на который были затрачены немалые средства, через пару минут после открытия капсулы умер, так и не приходя в сознание. И так ничего и не выяснилось о его ментальных способностях.

– А теперь чего хочет хозяин-барин?

– Откуда вы знаете, что он что-то планирует?

– Мы не знаем. Только догадываемся...

– Теперь... Он хочет повторить тот, предыдущий, эксперимент. Только, на этот раз ещё находящийся в капсуле клон подключить к компьютерной программе и записать на его мозг данные своей личности. Это можно произвести и без непосредственного касания клона программирующими устройствами, а с помощью проецирующе-гипнотической связи. Золотусский будет снимать показания приборов со своего мозга и проецировать, перезаписывать их на клон, находящийся в капсуле. Всё программирование - скоростное, и займет около сорока минут. А затем... Он произведёт процесс рождения... Пропустит через оболочку капсулы небольшой разряд электричества, после чего клон будет извлечен на свет. Я не знаю, когда и где это произойдет. Об этом он мне не сообщил. Кто разработал такую методику - тоже.