Мне страшно любить тебя
Шрифт:
Смартфон в сумке завибрировал и она смахнула вызов.
– Запиши, теперь всегда будем на связи.
Полина отметила, что Данила вбил ее телефон по памяти, не сверяясь с записной книжкой, и злость отступила. Захотелось заплакать и чтобы он обнял ее, но она сдержалась.
– Я ничего не прошу… точнее, прошу, но совсем немного… в частности, уважения, - подытожила Полина.
– И мне не нравится, когда мои сообщения остаются без ответа, а мемы без реакции. Пожалуйста, не делай так больше.
– Не буду, - его готовность идти навстречу окончательно выбила Полю из колеи и развеяла желание ругаться.
Десерт они доедали в спокойной обстановке. Попросив счет, Данила вызвал такси и подвез Полину до дома. Напрашиваться в гости не стал, но она пригласила сама.
Правду говорят, что секс после ссоры самый сладкий и страстный. Полина убедилась в этом лично. И после, проводив Данилу до порога, она вдруг прижалась к нему.
Но не телом, а душой.
В отчаянном порыве передать любовь и нежность, что переполняли ее, и чей дефицит с его стороны она ощущала особенно остро.
Данила вздохнул, обнял Полину в ответ и уткнулся лицом в макушку.
– Блин, почему у тебя есть ребенок и, - он сделал паузу, словно подбирая слова.
– Ты старше меня? Я бы на тебе женился, отвечаю.
Глава 36
– Так и сказал?
– уточнила Кира.
– Слово в слово, - Полина вздохнула.
– И я понимаю, что он имел ввиду, но все равно как-то паршиво на душе.
Они снова сидели у нее на кухне, пили чай и разговаривали, пока дети в зале смотрели мультики.
– Ну, да. Все, что говорят нам другие люди, они говорят про себя. Переводя с мужского языка на нормальный, он считает тебя классной, но, чтобы не признаваться в собственной трусости, перекладывает ответственность за принятие решения и заодно обесценивает.
– Нет, Кир, все совсем не так.
– А как, Полюсь? Что это вообще за “но”? С таким же успехом он мог сказать, что ты умная, но без мозгов, или красивая, но без лица, груди и задницы. Поля, его “но” - это ты сама, понимаешь?
– Понимаю…
– Нет, не понимаешь, потому что если бы понимала, то разозлилась! Я бы разозлилась!
– Я понимаю его. И понимаю свои чувства тоже. И это не одно и тоже.
– Поясни, пока я окончательно не сошла от вас с ума!
Кира запрокинула голову и потрясла в воздухе пальцами, словно высушивая лак на ногтях. Чтобы подруга окончательно не разошлась, Полина подлила ей чая и передала печеньку.
– Он просто сказал вслух о том, что его мучает - Кир, я ему нравлюсь. По-настоящему нравлюсь, но Ульяна и разница в возрасте идут в разрез с его установками…
– Бред! Полюсь, если мужчина по-настоящему любит, для него не существует “но” и “если”. Прости, но ты выдаешь желаемое за действительное…
– Подожди, не перебивай. Подумай просто, когда мне будет сорок, ему только исполнится тридцать четыре. А дальше - больше. Я понимаю, почему он никак не может решиться, - подытожила Полина и, осознав сказанное, почувствовала себя раздавленной.
Кира права - это дешевый отмаз, чтобы снять с себя ответственность за неизбежное принятие решения касательно будущего их отношений. В конце концов, они не смогут длиться вечно - рано или поздно кто-то найдет себе пару, и не факт, что это будет Полина.
Разведенка с прицепом… она старалась избегать клише, но оно само нашло ее. Как унизительно и гадко.
Она никогда не откажется от дочери и уж тем более не сможет повернуть время вспять и стать моложе. С тем же успехом, Данила мог предложить ей отрезать себе руку или ногу.
Хотя, что значит предложить - это было не предложение. Он только озвучил свои мысли. Связанный по рукам и ногам собственными убеждениями, Данила тупо переложил на Полину ответственность за принятие решения.
– А ты в ответ не озвучила, что мучает тебя?
– уточнила Кира и она покачала головой.
– Я не нашлась, что ответить…
– Почему я не удивлена?
– Не злись, мне и так плохо.
– Нет, Поля, я буду злиться! За нас двоих буду рвать и метать, если ты не в состояни. Доколе, скажи мне? Ты кормишь его ужинами, отдаешь себя за просто так, чуть ли не в рот заглядываешь, и ради чего? Он в состоянии обеспечить тебя и дочь?
– Мне с ним хорошо…
– Что он может тебе дать?
– Кира повысила голос и Полина поняла, что подруга на грани.
– Как мужчина? Или ты теперь мыслишь, как подросток, поверхностно? Потрахались и ладно, в этом теперь заключается твое женское счастье?
Ругаться с Кирой совсем не хотелось и Полина ответила тихо:
– Я по-другому не умею, - а потом и вовсе расплакалась.
Кира пожала губы, но злые слова так и остались на языке. Она встала, обняла Полину и вздохнула:
– Прости, я не сдержалась. Хреновый из меня психолог.
– Зато подруга самая лучшая, - Кира хмыкнула недовольно.
– Я не понимаю, почему ты так боишься его потерять? Почему ставишь себя на последнее место? Только не говори мне про “разведенок с прицепом” и прочую шовинистскую муть - не поверю. И ты знаешь, почему.
Полина задумалась и после долгого молчания прошептала:
– Потому что я привыкла заслуживать любовь…
Душа при этих словах вытянулась по струнке и завибрировала, отозвавшись болью во всем теле. Словно Полина достала изнутри самое сокровенное. То, что она знала и так, но приняла только сейчас.
– Потому что не умею по-другому. Привыкла выкладываться на полную, а в ответ получать чуть-чуть.
– Ты же понимаешь, что неосознанно выбираешь мужчин, которые не могут дать тебе все? А только это пресловутое чуть-чуть!
– Наверное, я не знаю… я так устала.
– Может, пришла пора принять решение?
Полина вспомнила про подарок, который заказала для Данилы. Недатированный ежедневник ручной работы из натуральной кожи и перьевую ручку с индивидуальной гравировкой на латыни “primus inter pares” (“первый среди равных” - лат., прим. Автора) - как кирпичик в основании его успеха на юридическом поприще.
Наверное, старомодно, все сейчас ведут заметки в телефонах или планшетах, но ей хотелось сделать для него что-то особенное.