Мне страшно любить тебя
Шрифт:
Боль нельзя спрятать, ее можно только прожить.
Придя домой, Полина переоделась и, бесцельно побродив по комнатам, достала из шкафа тряпку и моющее средство. Начала с зеркал.
Брызгала цветной жидкостью на свое отражение и натирала до блеска. Пару раз из груди вырывались глухие рыдания, но она злостью заталкивала их обратно.
Пыль не протерта, полы не выметены, ванная грязная, а в туалет… в туалет вообще зайти страшно! Рано, Поля, страдать, рано! Сначала наведи чистоту… да так, чтобы все вокруг сверкало!
Тело-робот, будто и не ее вовсе, исправно терло, смахивало, заметало и двигалось, лишь бы не думать. Не сопоставлять и не анализировать.
Нет. Она сделает это позже, когда утихнет буря.
И злость. Если, конечно, это возможно.
Полина вытирала пыль и одновременно смахивала с глаз паутину самообмана, подметала полы и тут же собирала факты воедино. Пока мыла посуду, а следом за ней ванную и туалет, одной за другой прощалась с иллюзиями.
И злилась, о, как сильно она злилась!
Он врал.
Все это время Данила ей врал!
Поля отжала тряпку и бросила на пол поверх швабры. Потом передумала и руками, сдувая прилипшие к лицу мокрые пряди, вымыла все углы, плинтуса и полы так, что квартира заблестела, как после свежего ремонта.
И только после этого позволила себе без сил упасть на диван и выдохнуть. Слез не было, только пустота, густая и тяжелая.
Ему было шестнадцать, а ей двадцать два. С чего все началось? Ах, да, эта странная фраза - почему ты не моя? Полина прижала кулаки к глазам и затопала ногами - а ведь она обсуждала с Данилой его самого!
И когда заболела Ульяна, он приехал только потому, что она пожаловалась незнакомцу на одиночество и грусть.
Данила тупо ее пожалел!
Кира во всем была права, а она опять повела себя как дура. Полина с силой выдохнула и обмякла.
– Глаза, вот это вам расплата за то, что изливали свет на недостойный вас предмет, - прошептала тихо и слезы потекли по щекам, теряясь в вороте халата.
– Но в этом я не виновата… (здесь героиня цитирует пьесу Лопе де Вега “Собака на сене”)
Новый год Полина встречала в кругу семьи. Свекровь очень звала их к себе, но она отказала, пообещав привезти Ульяну на праздники.
После десяти лет самостоятельной жизни, было что-то милое и теплое в том, что Полина помогала матери накрывать новогодний стол. Оливье, бутерброды с красной икрой, неизменное Российское шампанское и холодец - простые на первый взгляд атрибуты главной ночи в году приобретали сакральный смысл.
И Полина радовалась, что у Ульяны, несмотря на неполную семью, есть свои поводы для радости. И традиции, которые, она надеялась, дочь сохранит и принесет потом в свою семью.
За стол сели в девять. Ульяна продержалась почти до одиннадцати и уснула на диване у Полины на руках. Паша посидел для вида до двенадцати и смылся сразу после боя курантов.
Насколько Полина была в курсе его дел, у брата с Жанной действительно было все серьезно. И он не только планировал летом свадьбу, но и искал варианты, чтобы съехать от родителей, но они об этом. конечно, еще не догадывались.
Полина была рада за Пашу, но общение с ним неизменно наталкивало ее на мысли о Даниле. Не специально, просто так получалось. И, хотя первые эмоции поутихли, обида никуда не делась, и Полина дала сама себе месяц на то, чтобы принять ситуацию и двигаться дальше.
Отгремели куранты и на телефон посыпались поздравления с Новым годом от друзей и коллег, а следом прилетел звонок от Киры:
– Привет, крошка, с Новым годом!
Смеясь, подруга спела песню про пять минут и аккомпанементом ей стали хлопушки и тысячи огней далеких фейерверков.
– С новым счастьем!
– ответила Полина и ушла на кухню, чтобы не мешать родителям смотреть праздничный Огонек.
– Пусть в новом году у тебя появится любимый мужчина и много денег впридачу!
– Я тебе тоже люблю…
– Как ты?
– наконец, спросила Кира, и в трубке стало потише.
– Нормально.
Полина не врала.
Она действительно чувствовала себя нормально, то есть никак. Ничто не радовало, не отвлекало, но и не злило и не расстраивало, как раньше. И в этом тоже был свой плюс.
– Засранец не объявился?
– спросила Кира.
Ситуацию с Данилой они, конечно, уже успели обмусолить со всех сторон и не один раз.
– Нет. Думаю, на этом все…
– А вот я рада. Наконец-то ты перестанешь страдать о несбыточном и поймешь, что вокруг полно достойных мужчин!
– Которые только меня и ждут, - пошутила Полина, но Кира была настроена серьезно.
– Именно! Ладно, черт с ними, с этими мужиками! Обсудим все потом, а то мой уже ворчит. Пошли доедать оливье - когда еще салат на майонезе можно есть с удовольствием и при этом не испытывая чувства вины?
– Конечно, еще раз с Новым годом, - Поля выключила телефон и вернулась к столу.
Но, не успела сесть, как смартфон завибрировал, принимая входящее сообщение с незнакомого номера.
Всего три слова: “С Новым годом!”
Полина облизала в миг пересохшие губы. Она заблокировала Данилу во всех мессенджерах и соцсетях, неужели он все-таки нашел способ с ней связаться?
Глава 52
– Спасибо. Мы знакомы?
Ответ не заставил себя долго ждать.
– Это Астахов.
Брови Полины поползли вверх и прежде, чем она успела ответить, он добавил:
– Андрей Викторович. Запишите мой номер.
Мог бы и не уточнять, в ее окружении было не так много мужчин с фамилией Астахов… или Страхов, как любила подтрунивать над ним Кира.
– Нас ждет много работы. Хочу, чтобы вы всегда были на связи.
Полина закатила глаза.
Салюты не успели отгреметь, а он уже думает о работе. Вообще-то, у нее впереди неделя выходных, на минуточку, утвержденная Министерством Труда Российской Федерации!
Что за человек, ну? Полина вбила номер Астахова в записную книжку и, вернулась к переписке.
– И вас с Новым годом! Не забудьте отдохнуть, сил и терпения нам и правда понадобится много.
Пусть тонкая и прерывистая, словно выведенная грифельным карандашом, но линия ее границ была очерчена. Когда-нибудь, она научится рисовать ее перманентным маркером, но для начала хватит и этого.