Чтение онлайн

– Агния Петровна, я вернулась. Сейчас готовить чай или позже, когда поужинаем?

Я вошла в красивую квартиру, где проживала последний четыре недели на полном обеспечении. Работа здесь была не пыльная. Можно, даже сказать очень приятная. Моя подопечная – милая старушка, даже не так: милая дама неопределённого возраста. Выглядела она всегда превосходно в свои семьдесят пять.

Я прислушалась. Моя подопечная в это время любила слушать что-то ностальгическое из огромной коллекции старинных пластинок. Раритетный проигрыватель стоял в красивой светлой гостиной. И да, именно там происходил сеанс дневного релакса. В тот момент лицо Агнии Петровны излучало молодость, свежесть. Она прикрывала глаза от удовольствия и словно перемещалась во времени на десятилетия назад. Молодая, амбициозная женщина, которая многих кавалеров сводила с ума.

До этой фартовой работы я всяких пациентов видела, терпела. А, соглашаясь на эту работу, не подозревала, что мне наконец-то выпадет настолько счастливый билетик. И я буду медленно, но уверенно выползать из кокона, в который меня загнала смерть мамы. И стараться позабыть, если не стереть из памяти, скотское отношение ко мне отца, который решил, что я могу решить его проблемы.

– Я в спальне, Диночка, - слышу голос из другого конца квартиры.
– Займись ужином и выпей чаю сама, я что-то слегка устала и решила прилечь.

Да какой уж там чай? Я тональность голоса Агнии Петровны изучила от А до Я. Бросаю пакеты с покупками среди прихожей, сбрасываю босоножки и бегу в спальню. Черт, я видимо задержалась, а моё подопечной стало нехорошо.

– Что случилось? Опять давление? Вас не тошнит?

Я хватаю тонометр и бегу к кровати.

– Всё хорошо, убери это, - кивает на тонометр, - всё хорошо. Просто неприятный телефонный разговор, не бери в голову. Всё, передумала, завари чаю нам обеим.

Я наконец-то замечаю, что женщина немного бледновата. И кто посмел обидеть эту прекрасную старушку?

– С мармеладкой, как вы любите? Или с зефиром?
– присаживаюсь на край кровати и беру руку Агнии Петровны, считаю пульс.

– С зефиром, Диночка, - она дожидается, пока я отпущу её руку, и тогда встаёт.
– Сын звонил, - говорит нехотя.
– Когда он долго не звонит я забываю, какой он тяжёлый.

– Какие-то проблемы? Или вы не готовы об этом говорить?

Я не привыкла настаивать. Обычно люди сами хотят облегчить душу и выговориться. Я же просто слушаю, так лучше. Да и состояние пациентов заметно улучшается. Что порой нужно одиноким людям? Правильно – общение. А я ещё ни разу не видела кого-то из близких Агнии Петровны в этой огромной квартире в центре мегаполиса.

– Не стоит даже разговора, - раздраженно отвечает старушка, - соизволил поиграть в заботливого сына.

Одергивает себя:

– Да что о нем говорить, лучше расскажи о своём дне.

– Всё хорошо, сегодня я официально в отпуске, поэтому мы сможем с вами со спокойной душой гулять в парке и никуда не спешить.

Помогаю Агнии Петровне выйти из спальни. И пока она рассматривает свою прическу в зеркале, поднимаю пакеты.

Идем на кухню, старушка присаживается в ее любимом кресле у окна и спрашивает:

– Разве я тебе мало плачу? Бросила бы эту вторую работу.

Я едва не подавилась кусочком банана, когда услышала о второй работе. Некрасиво недоговаривать, но нужно ли знать моей милой старушке о том, что я не только в больнице работаю, но и на выходных танцую стрип-пластику.

– Я думаю об этом, но кредит в банке нужно платить регулярно, - едва выдавливаю из горла давно известную Агнии Петровне информацию.

Я ловко включаю чайник, бегаю по кухне и стараюсь не думать о прошлом.

– Точно мало плачу, - утвердительно говорит старушка, глядя на мои передвижения.
– Надо поднять тебе жалованье.

Емаё! Хорошо что я ей не называла суму всего долга. Чтобы потом было бы, услышь она подобную информацию. Считать Агния Петровна умеет прекрасно. Того жалования, что я получаю у неё, едва хватает на погашения одного кредита. На второй я вкладываю заработок в клубе. И те копейки, что получаю в больнице, мне остаются на проживание. И это спасает тот факт, что в этой квартире у меня есть своя комната.

– Вот только давайте не будем о моих долгах. Лучше расскажите, куда мы завтра с вами пойдём. Есть предпочтения?

– Никуда, к сожалению. Завтра мы принимаем гостей, девочка. Приедет мой любимый внук, нужно хорошо его встретить.

– Охох, это важный момент. Тогда давайте решим, что же вкусненького приготовим к приезду вашего внука, - хлопаю в ладоши, а потом ставлю перед нами чай…

– Агния Петровна, ваш пирог скоро поспеет. Ароматы божественные. Люблю корицу и выпечку в вашем исполнении.

Я метлой мотаюсь по дому, в последний раз проверяя, всё ли идеально. Безупречно. И главное – именно так, как любит хозяйка дома. Проверив все в очередной раз, бегу в кухню, чтобы убедиться, что хозяйка квартиры там справляется одна.

Я настолько волнуюсь, что не могу объяснить своё состояние. Интригу, которую держит Агния Петровна меня просто разжигает. Ничего толком не рассказывает о внуке, говорит, что нужно просто знакомиться и узнавать человека в общении. Окей.

Бегу в кухню, с ноги слетает тапок. Я смеюсь, когда вижу, что он залетает под шкаф.

– Что-то случилось, Диночка?

– Тапок убежал под шкаф.

– Ты там не ударилась?

– Вы что, я же бывшая гимнастка и танцовщица, грация – мой конёк, - смеюсь и опускаюсь на четвереньки, рукой тянусь за тапком, прогибаясь словно кошка.

Я негромко вошёл, почему-то решив, что бабуля спит. Не знаю с чего заклинило, наверное внезапный звонок от отца и новости о ее здоровье и самочувствии после инсульта, засели в подкорке. Не хотел представлять ее больной. Было стыдно, что был не в стране, стыдно, что пропустил, и как только узнал сразу прилетел.

Бабушка была моим ангелом. Воспитывала меня с детства, пока родители пытались разобраться в своих бурных отношениях, которые все равно закончились разводом. Громким и некрасивым. Ну да не мне их лечить, люди все взрослые.

Отец после развода съехал в Штаты, мама, спустя какое-то время, рванула туда же. После этого моя жизнь разрывалась между Чикаго и Калифорнией, хотя сердце своё ещё в момент первого посещения я отдал Нью Йорку. Именно там я стал риэлтором. Именно тот опыт позволил мне к тридцати добиться таких высот, что сесть на самолёт из Чикаго и прилететь к бабушке по первому зову, вообще ничего мне не стоил. А даже если бы и стоил, никакие деньги мира меня не остановили бы и не помешали прилететь к ней.