Чтение онлайн

Однако надо подчеркнуть, что подавляющее большинство рабочего люда, собравшегося в то январское воскресенье на мирное шествие к императору, с текстом петиции знакомы не были и умирать не собирались. Ими двигала вера в доброго царя, не знающего о масштабах произвола и безобразиях, царящих в стране.

Рано утром в часовне Путиловского завода отслужили молебен о здравии царя. Со всех концов Петербурга двинулись люди к Зимнему дворцу. В целом историки называют колоссальное количество участников мирного шествия — около 140 тысяч человек. Шли с иконами, хоругвями, портретами царя, пели молитвы и «Боже, Царя храни». Большинство собралось как на праздничное гуляние: с женами, ребятишками.

Однако в город заранее были стянуты войска и приведена в боевую готовность полиция. Такие же православные русские люди, как и те, кто шли к царю с челобитной.

И произошло непоправимое: свои расстреляли своих — братьев по вере, языку, крови. Великий провидец поэт Максимилиан Волошин писал в 1905 году:

(«Ангел мщенья»)

Гремели залпы, падали один за другим убитые, падали простреленные иконы и портреты государя.

Рабочий Путиловского завода Артемий Артемьев нес на плечах семилетнего сынишку, как и многие рядом. Они надеялись, что детям удастся посмотреть на царя, когда тот выйдет к ним — к своим верноподданным.

Когда зазвучали выстрелы, отец мгновенно среагировал. Он схватил Павла в охапку, перебросил его через ближайшую ограду и приказал лежать, не поднимая головы, что бы ни происходило. Мальчик в точности исполнил приказ: лежал до наступления темноты среди мертвых и раненых. На холоде, свернувшись в клубок и боясь дышать, чтобы не увидели пар изо рта и не добили живого. Потом отец нашел его. Они остались целыми-невредимыми. Но это были уже совсем другие люди.

Мистическое значение этого события в жизни народа трудно переоценить. Произошло убийство веры и надежды. Чем заполняется душа народная и человеческая после подобного опустошения?

Возвращаясь к не решенным в детстве вопросам, приведу следующие факты и соображения. Как ныне известно, царь в тот день в Петербурге не был. Однако надежды рабочих на встречу с ним подогревались тем, что императорские штандарты, приспускавшиеся во время его отсутствия в столице, в тот день были подняты, недвусмысленно обозначая его присутствие. Именно эти предательски поднятые штандарты и отвратили народные массы от царя, не вышедшего к просителям, пренебрегшего страданиями подданных.

Существует также ряд свидетельств того, что не войска начали стрелять первые по безоружным, а, напротив, сначала раздались одиночные выстрелы со стороны толпы, на что и было отвечено огнем.

Кому же нужно было чудовищное кровопролитие? И против кого затевалась провокация, в ходе которой жизни людей были лишь мелкой разменной монетой?

Похоже, что именно государь и был объектом провокации. Он оставался в проигрыше в любом случае. Пребывал бы во дворце и вышел бы к народу, скорее всего был бы убит выстрелом из толпы (деда его, Александра Второго, царя-освободителя выбрали в качестве жертвы «народные заступники» и успешно осуществили задуманное).

В случае его отсутствия достаточно было спровоцировать стрельбу.

Все получилось по замыслам народных растлителей. Лучше нельзя было и представить, ибо штандарты, обозначавшие, что царь рядом и — пренебрег, делали его образ не просто непривлекательным, а отвратительно преступным.

Эти детали указывают, что провокация была, скажем так, двусторонней: как со стороны бунтовщиков, так и со стороны некоторых приближенных императора. Окруженный со всех сторон врагами режима и личными недоброжелателями, царь был обречен.

Но чтобы понять причины и следствия, надо отдалиться на значительный временной промежуток.

Жизненный путь ребенка (и далеко не его одного) был предрешен пережитым 9 января 1905 года кошмаром.

Из справки Министерства обороны Российской Федерации: Артемьев Павел Артемьевич, советский военачальник, генерал-полковник (1942). На военной службе с 1918. Окончил Высшую пограничную школу (1925), Военную академию им. М. В. Фрунзе (1938), курса при Высшей военной академии (1949). Участник Гражданской войны в России: минер-подрывник, затем политрук роты, военком батальона. С 1921-го проходил службу во внутренних и пограничных войсках: военком Екатеринославского кавалерийского полка, затем 91-й дивизии войск ОГПУ (с 1923). С 1926-го комендант пограничного участка, с августа 1931-го командир полка внутренних войск, с февраля 1938-го начальник Новопетергофского военно-политического училища пограничных и внутренних войск НКВД…

…Из всех видов войн самые страшные — войны гражданские. В них нет победителей. Они братоубийственны. Им нет и не может быть оправдания. После подобных войн у народа путь один: очередной виток вековечного рабства. Доказано многими историческими примерами. Но каждое поколение проживает свой путь без оглядки на историю.

На склоне лет, в конце семидесятых годов, Павел Артемьевич не раз рассказывал мне об одном эпизоде из его боевой молодости. По его словам, он долго охотился за главарем «белобандитов», устраивал засады в населенных пунктах, выслеживал и в конце концов поймал. Одолел, связал. И повез связанного врага на телеге через лес к своим.

Белый офицер, крупный человек, богатырского телосложения, которым тогда отличались русские люди, какое-то время молчал, а потом сказал:

— Знаешь, а ведь я давно мог тебя убить. Много раз на мушке держал. А рука не поднималась — ты же свой, русский, православный. Красивый парень. Тебе жить и жить. Вот я тебя и пожалел. А ведь ты меня не пожалеешь!

— Не пожалею, — ответил Павел Артемьевич.

Не пожалел.

Зачем старый генерал несколько раз повторял эту ужасавшую меня историю, всегда заканчивая словами: «Не пожалел»?

Сильный был человек, упрямый, не из тех, кто сомневается. А вот что-то к концу жизни не давало покоя, цепляло. Он словно бы опоры искал, поддержки. А как тут было поддержать, когда почему-то страшно становилось, не дай Бог как. Ведь не помешать, не вернуть, не изменить.

…Не пожалел…

А пока Павел Артемьевич охотился за врагами советской власти в лесах Белоруссии, Ефросинья Никифоровна вынашивала дитя. И вот в 17 октября 1926 года начались роды. Молодая женщина оставалась одна, муж находился на службе. Но он, зная, что жене может потребоваться помощь, послал к ней фельдшера. Фельдшер в дом войти не смог: Ефросинья Никифоровна заперла дверь. Не собиралась она рожать при мужчине. И вот пришлось фельшеру стоять под окнами и ждать — мало ли, вдруг все-таки позовет.

Наконец послышался крик младенца.

— Ефросинья Никифоровна, у вас все в порядке? — спросил фельдшер.

В ответ тишина.

Тогда фельдшер взмолился:

— Отзовитесь, скажите хотя бы, кто родился, я Павлу Артемьевичу сообщу.

— Мальчик, — услышал он ответ.

Так на свет появился их единственный сын, Октябрь Павлович Артемьев, ставший впоследствии генерал-лейтенантом.

«Преданный без лести»… Так характеризовал Пушкин Аракчеева в своей знаменитой эпиграмме. И мы, не вдумываясь, воспринимали эту черту царского приспешника Аракчеева как нечто отрицательное и достойное осмеяния.