Чтение онлайн

Хеннинг помнит, когда в последний раз шел этой дорогой. Мужчина, у которого он брал интервью, решил покончить с собой через несколько часов после их разговора, и полиция и близкие погибшего интересовались, не затрагивал ли он какую-нибудь невыносимую для себя тему.

Хеннинг хорошо его помнит. Пол Эрик Холмен, 40 с чем-то лет. Холмен работал в компании, из кассы которой таинственным образом исчезли более 2 млн крон. Хеннинг в разговоре с ним очень прозрачно намекнул, что экстравагантный отпуск, из которого Холмен только что вернулся, а также ремонт принадлежащей его семье дачи в Эггедале могли объяснить пропажу. Естественно, Хеннинг пользовался информацией из исключительно надежных источников. Нечистая совесть Холмена и страх оказаться за решеткой сломили его, и поэтому Хеннинг оказался в одной из многочисленных допросных Управления полиции.

Он быстро вышел оттуда, но пара-тройка журналистов-завистников посчитали нужным написать об этом заметку или колонку. Ну и ладно, он понимает, что это была какая-никакая, но новость, однако несмотря на то, что Холмен и без разговора с Хеннингом шагнул бы с крыши, подобные заголовки имеют свойство прочно приклеиваться к человеку.

Человеческая память в лучшем случае избирательна, если не просто ошибочна, и когда в сознании появляется и культивируется подозрение, очень скоро слухи начинают казаться правдой, а подозрение превращается в приговор. Он писал о многих случаях, когда подозреваемых привозили на допрос (читай: арестовывали), часто это были близкие родственники жертв (читай: я видел, как он убил свою жену, да), при этом все улики указывают на них, но на следующий день становится известна правда. В промежутке между этими двумя событиями пресса делает все, чтобы в прошлом возможного преступника откопать гвозди, которые потом будут вбиты в крышку его гроба.

В краткосрочной перспективе правда — хороший друг, но подозрения никогда не исчезают. Во всяком случае, не у незнакомых людей. Человек помнит то, что хочетпомнить. Хеннинг уверен, что среди собравшихся в Управлении полиции есть люди, которые не забыли о его роли в последнем спектакле Пола Эрика Холмена. Но его это не мучает. Он спокойно живет с тем, что совершил, хотя и получил втык от полиции за то, что сделал их работу.

Но к этому Хеннинг привык.

Или по крайней мере это былоему привычно.

Немного странно снова входить в серебристо-серое здание на улице Гренландслейрет, 44. Одно время Управление полиции было практически его вторым домом. С ним здоровались даже уборщики. Теперь Хеннинг старается быть как можно менее заметным, хотя это и сложно, учитывая ожоги на лице. Он замечает, что другие журналисты смотрят на него. Но Хеннинг не здоровается. Он собирается просто поприсутствовать на пресс-конференции, послушать, что скажет полиция, а потом поехать обратно в редакцию и написать — если будет что писать.

Он только-только вошел в зал и тут же резко остановился. Хеннинг был совершенно не готов увидеть женщину, склонившуюся к мужчине, одетому в темный вельветовый пиджак, по всем признакам являющемуся журналистом. У него надменное выражение лица, с которого словно не сходит вопрос «вы — смотрели — мой — вчерашний — репортаж?», четырехдневная щетина, от которой лицо его кажется смуглее, чем оно есть на самом деле, а жидкие волосы намочены и зачесаны назад. Но вот женщина… Хеннинг и подумать не мог, что встретит ее здесь в свой первый рабочий день.

Нора Клеметсен. Бывшая жена Хеннинга. Мама Юнаса.

Он не разговаривал с ней с тех пор, как она навещала его в больнице в Сюнносе. Он забыл, когда это было. Может быть, память вытеснила это воспоминание. Ее Хеннинг не винит. Она имела полное право поступить так. В тот день Юнас был с ним, и именно Хеннинг не сумел его спасти.

Их мальчик.

Их замечательный мальчик.

В то время они уже не жили вместе, и Нора явилась к нему в Сюннос, чтобы подписать бумаги о разводе и выполнить прочие формальности. Он подписал. Без всяких задних мыслей, без вопросов, без условий. На самом деле он испытал облегчение. Хеннинг не хотел, чтобы она была частью его жизни, постоянно напоминая о его несостоятельности. Каждый взгляд, каждый разговор носил бы отпечаток этого.

В тот раз они сказали друг другу совсем немного. Он хотел поведать все, поведать, что он сделал и чего не сделал, что он помнит из случившегося, но каждый раз, когда он делал вдох, чтобы начать говорить, во рту пересыхало, и он не мог выдавить из себя ни слова.

Когда Хеннинг впоследствии закрывал глаза, то начинал трещать, как пулеметная очередь, Нора кивала, она понимала и в конце концов подходила к нему и позволяла выплакаться, обнимая и поглаживая по голове.

Он думал, что в следующий раз, когда увидит ее, ему надо будет предпринять новую попытку, но, конечно, не сейчас. Потому что он на работе. Онана работе. И кроме того, она стоит, прижавшись к другому журналисту, — и смеется.

Вот мудак.

Хеннинг познакомился с Норой Клеметсен, когда работал в газете «Капитал». Она в то время только-только начала работать в газете «Афтенпостен». Они столкнулись на пресс-конференции в компании «Акер Ярдс» на улице Фьордаллеен, 16. Речь шла об обычном деле, ничего драматичного, подведение итогов деятельности, из-за которых читатели не стали бы сметать газеты с прилавков. В результате о пресс-конференции вышла небольшая заметка в «Дагенс Нэрингслив» и одна колонка справа на 17-й странице газеты «Финансависен».

Совершенно случайно на той пресс-конференции Хеннинг оказался рядом с Норой. На самом деле он пришел туда в поисках материалов об одном из топ-менеджеров компании, который должен был покинуть пост тремя неделями позже. Они вместе скучали, слушая выступающих, потом начали посмеиваться над неудачными попытками друг друга скрыть скуку и решили после окончания пресс-конференции выпить, чтобы прийти в себя.

Оба они в то время были несвободны: у нее были полусерьезные отношения с биржевым маклером из Нордстранда, а он встречался с утонченной адвокатессой из адвокатского бюро «БА-ХР». Но их первый совместный вечер получился таким веселым, таким легким, что в следующий раз, когда они оказались на одном и том же мероприятии, они снова решили посидеть вместе. Хеннинг встречался со многими женщинами, но ни с одной из них ему не было так просто и хорошо. У них было так много общего в совершенно разных областях, что это даже пугало.

Они оба любили есть сосиски с острой горчицей, а не с обычным соусом фирмы «Идун». Никому из них не нравились помидоры, но они обожали кетчуп. Им нравились одинаковые фильмы, поэтому им не приходилось долго спорить в видеомагазине или у кинотеатра «Клингенберг». Никто из них не любил проводить теплое лето за границей, потому что в Норвегии есть нагретые солнцем скалы и свежие креветки. По пятницам они ели тако. Есть тако в любой другой день недели было совершенно невозможно.

И постепенно оба поняли, что не могут жить друг без друга.

Через три с половиной года они поженились, а почти ровно через девять месяцев на свет появился Юнас, и они были счастливы ровно настолько, насколько могут быть счастливы два постоянно занятых тридцатилетних карьериста, будни которых похожи на покрытую зазубринами и царапинами разделочную доску. Мало сна, чуть-чуть развлечений, минимальное понимание потребностей другого как дома, так и на работе, все больше ссор, все меньше времени и желания побыть друг с другом.В конце концов оба они не выдержали.