Чтение онлайн

Имоджин знала, что сестра считает Дрейвена беспутным, и все потому, что он такой удалой, и забавный, и слишком красивый, чтобы это пошло ему на пользу, как говаривала их нянюшка в те давние времена, когда она у них еще была.

Дрейвен поклонился так, как будто никогда и не ужинал с ними бутербродами с сыром. Но он ужинал, правда, в незапамятные времена, потому что был таким же полоумным лошадником, как и их папа.

— Я знаком с Эссексами около двух лет, мама, — сказал он, не отводя взгляда от Имоджин. Ее сердце трепетало, словно птица в клетке.

— Что? — удивилась леди Клэрис и сразу же рассмеялась. — Понятно. Вы, должно быть, познакомились, когда дорогой Дрейвен охотился в Шотландии? — В ее тоне появилась некоторая настороженность. Леди Клэрис была неглупа и понимала, что девочки Эссекс потрясающе красивы.

Тесс уловила изменение интонации в голосе леди Клэрис и заволновалась. Ведь если леди Клэрис заметит отношение Имоджин к ее сыну, она может отказаться быть их дуэньей — и что тогда делать?

— В Шотландии я бываю на скачках, а не на охоте, — сказал Дрейвен матери. В этот момент он склонился к руке Имоджин, и Тесс совсем расстроилась, заметив, что он смотрит на ее сестру почти с такой же страстью, как и она на него.

— У моего сына великолепная манера сидеть на лошади, — заявила леди Клэрис, кажется, не заметив, что Аннабел отошла в сторону, даже не потрудившись сделать реверанс, и теперь стояла слишком близко от графа Мейна и чему-то смеялась так, что упруго подскакивали тугие кудряшки, рассыпавшиеся по плечам. — Я так думаю, хотя сама не большая любительница пребывания на открытом воздухе. — Заметив, что Тереза не вполне ее поняла, леди Клэрис пояснила: — Свежий воздух, мисс Эссекс, губителен для цвета кожи. Поэтому я избегаю бывать на скачках. И делаю это только под давлением обстоятельств. Правда, мой сын обожает мое общество и бывает счастлив, если я лично наблюдаю за тем, как одна из его лошадей мчится прямиком к победе.

«Мой цвет лица испорчен безвозвратно», — подумала Тесс. Отец таскал их с собой на скачки с тех пор, как сестры научились ходить.

— Но я всегда позволяла дорогому Дрейвену поступать в этих делах так, как ему захочется, — продолжала леди Клэрис. — Мне нравится, когда у мужчины есть какое-то увлечение. Слишком многие из моих знакомых джентльменов просиживают целыми днями в своем клубе, не вставая с кресла. Все кончается тем, что они приобретают отвратительные манеры. К тому же, — она доверительно понизила голос, — от этого у них делается шире задняя часть. Надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю? — Она рассмеялась шаловливым смехом. — Мне, конечно, не следовало бы говорить это вам, незамужней девушке, но вы не так уж молоды. Однако не беспокойтесь, дорогая, Холбрук выпустит вас на ярмарку невест в тот же день, как только вы снимете траур.

Отвернувшись от Тесс, она, не переводя дыхания, обратилась к Холбруку:

— Послушайте, герцог, что нам делать? Я хочу сказать, что рада стать дуэньей для ваших дорогих подопечных на денек-другой, но меня ждет Лондон. Мне нужно к портнихе! — хихикнув, заявила она. — Поэтому я спрашиваю вас, ваша светлость: что нам делать?

Опекун, должно быть, привычный к манере разговора леди Клэрис, и бровью не повел. Однако непривычная Тесс почувствовала, что у нее начинает болеть голова. Кто-то легонько прикоснулся к ее локтю.

— Не желаете пройтись по комнате, мисс Эссекс? — услышала она. Рядом стоял, улыбаясь, граф Мейн.

— С удовольствием, — сказала она, беспомощно взглянув в ту сторону, где стояла Имоджин, разговаривая с лордом Мейтлендом. Ей увиделось что-то слишком фамильярное в том, как он улыбался Имоджин и как его пальцы прикасались к ее обнаженной руке чуть выше локтя.

Граф проследил за ее взглядом.

— Рейф, — сказал он приятным низким голосом, который перекрыл визгливую речь леди Клэрис, — наши гости, наверное, проголодались. Не пора ли нам поужинать?

Опекун немедленно увел леди Клэрис из комнаты, и звуки ее голоса стали удаляться по коридору, пока не исчезли совсем, когда пара зашла в столовую.

— Имоджин! — окликнула сестру Тесс, пытаясь сделать так, чтобы ее голос звучал властно, но не по-матерински. Потом, повернувшись к графу, она оперлась на предложенную руку.

Тот некоторое время смотрел на Тесс, потом поднес к губам ее руку. Тесс была в смятении. Уж не вздумал ли он флиртовать с ней?

Но в следующую секунду он обратился к Имоджин и, сказав что-то о том, что нет необходимости строго соблюдать этикет между близкими друзьями, решительно увел Имоджин из комнаты.

— Мисс Эссекс, — манерно растягивая слова, обратился к ней лорд Мейтленд и поднес к губам ее руку.

Боже милосердный, подумала Тесс, за последний час эту самую руку целовали чаще, чем за всю ее жизнь.

— Джози! — крикнула она, пытаясь выманить из-за рояля младшую сестру. — Ты можешь теперь удалиться в классную комнату.

Мейтленд при всех его дикарских замашках грубым не был. И когда Джози неохотно приблизилась к ним, отвесил ей поклон.

— Мисс Джозефина, нынче вечером вы выглядите особенно элегантно, — сказал он.

— Хватит чушь молоть! — огрызнулась Джози.

— Джози! — воскликнула ошеломленная Тесс.

— Да успокойся ты, — бросила Джози. — Это всего лишь Мейтленд. — Потом она снова накинулась на него: — Приберегите этот бред собачий для кого-нибудь другого. Пора бы знать, что я не из тех, кто тает от подобных глупостей!

Тесс хотела было отчитать ее, но заметила, что Джози едва сдерживает слезы. Должно быть, она услышала слова леди Клэрис относительно капустной диеты, а Джози была чрезвычайно чувствительна ко всем замечаниям относительно ее фигуры.

Но прежде чем Тесс решила, что следует сказать, Мейтленд решительно сунул руку Джози под свой локоть и произнес:

— Видите ли, у меня есть вопрос, на который только вы могли бы ответить. Совершенство, моя гнедая кобылка…

— Я помню Совершенство, — прервала его Джози. — У нее задние ноги немного длинноваты.

— Позвольте не согласиться насчет задних ног, — весело сказал он, ведя Джози к двери. — Но ей, кажется, причиняет страдания болезненность кожи на крупе как раз позади седла.

— Вы не пробовали смазывать бальзамом Гуларда? — спросила Джози, полностью переключив внимание на интересный разговор с Мейтлендом. Их отец поручал Джози изготавливать целебные мази и бальзамы для лечения разнообразных лошадиных недугов, и то, что сначала воспринималось как занудная работа, превратилось в настоящее увлечение.

Тесс была вынуждена признать, что Мейтленд, когда он хотел, мог быть совершенно очаровательным человеком. Правда, это не имело ни малейшего значения.

И все же случались моменты, когда она могла понять, почему Имоджин так страстно любит его. Он был довольно хорош собой с этой его ямкой на подбородке и лихостью в глазах. Но он был не только чокнутым лошадником, он был еще и азартным игроком. Все говорили, что он не мог удержаться, чтобы не побиться об заклад, пусть даже ставил на кон последний грош.