Чтение онлайн

— Ну разумеется, — Альбина чуть удивленно приподняла густые белоснежные брови. — Я на всякий случай проследила, где он живет, и у меня есть точный адрес.

— Аля, ты умница! — с искренним восхищением произнес Юрий. — А ваша почтенная Юстиния — дура, хоть и глава общины. Она, видно, уже забыла, как по городу шлялась целая толпа психов, которые воздействовали на людей! Короче, этого мальчика обязательно надо проверить.

— Ой! — Лилит, все это время раскачивавшаяся на стуле, вдруг стала падать назад и едва успела ухватиться руками за край стола. — Ребята, а ведь я тоже, кажется, дура! То есть… я тебе, Юр, собиралась кое-что сказать и забыла… Меня перед новым годом Симеон зачем-то спросил про детей того мужика, Петра Медведева, которого жена бросила, помните? Мы еще в квартиру к нему тогда вломились… В общем, он спросил, не знаю ли я, как сейчас он и его дети поживают, и я еще подумала — может, надо бы и правда узнать, как они… Может быть, Симеон думает, что их мамаша все-таки как-то повлияла на детей?

— Хм, — Юрий взял в руки пустой бокал и задумался. Если у Симеона были какие-то подозрения насчет детей Петра и Алены, почему он не сказал о них самому Юрию? И почему Лилит вообще встречается с молодым целителем из чужой общины — ладно, когда-то он ее лечил, но ведь с тех пор сколько времени прошло, теперь она в его помощи уже точно не нуждается! Последняя мысль почему-то показалась Златову очень неприятной, но он прекрасно понимал, что вопрос о детях сейчас важнее, чем личная жизнь его приятельницы, а потому решил пока не спрашивать огненную волшебницу об ее отношениях с Симеоном. Зато самого целителя необходимо было расспросить подробно — и о том, что он имел в виду, когда спрашивал Лилит о сыновьях Алены, и о том, почему он вообще завел с ней этот разговор. Будто не понимал, что легкомысленная девчонка наверняка в тот же день забудет о его вопросе и может вообще никогда о нем не вспомнить!

— Юра, ты как считаешь, мы должны навестить Петра и его детей? — прервала его размышления Аля. — Дело в том, что тот мальчишка со странной аурой живет в том же самом районе, что и Петр — через два квартала. Мы могли бы в один день проследить за всеми сразу.

Златов вскинул голову и молча кивнул — интуиция и так подсказывала ему, что к вопросу Симеона надо отнестись серьезно, а теперь, после слов Альбины, у него исчезли последние сомнения в этом.

— Тут что-то нечисто, — решительно заявил он девушкам. — Так что поедем к Петру как можно скорее. И к твоему подопечному заглянем, — повернулся он к Альбине. — Как ты послезавтра, свободна? А ты, Лилит?

— Свободны, — в один голос отозвались огненная и металлическая чародейки. Юрий внимательно посмотрел сначала на одну из них, а потом на другую. В черных глазах Лилит светилось жгучее любопытство и предчувствие какой-то новой тайны, в алых зрачках Альбины притаилось беспокойство, но обе девушки смотрели на него с доверием и ждали, что принимать решения, как всегда, будет он. Впрочем, Златов и сам понимал, что от этого ему не отвертеться, а теперь вдруг не без удивления заметил, что такая перспектива его больше не пугает.

— Давайте-ка теперь кофе выпьем, чтобы завтра трезвыми быть, — предложил он девушкам и стал искать глазами официанта.

Царящий в кафе шум морского прибоя неожиданно сменился громкими аккордами танцевальной музыки. Юрий с удивлением посмотрел в сторону барной стойки — обычно танцев в "Ракушке" не устраивали, но на середину зала уже вышли две молодые пары водных чародеев, и Златов догадался, что музыку заказал кто-то из них. Взгляд его упал на сидевшую справа Альбину, которая теперь тоже с легкой улыбкой смотрела на танцующих. Кроме первых двух пар из-за столиков поднялись еще несколько человек, и стало ясно, что скоро в кафе станет слишком тесно и тем, кто не поторопится с приглашениям, придется так и просидеть весь танец на месте.

— Потанцуем? — спросил Юрий Альбину и внезапно почувствовал, как расположившаяся слева Лилит взяла его за руку.

— С удовольствием! — ответили обе волшебницы одновременно, и Златов на мгновение растерялся. А девушки, сообразив, что произошло, сначала с азартом уставились друг другу в глаза, а потом повернули головы к своему кавалеру и уставились на него выжидающими взглядами.

— Тогда идем! — Юрий решительно взял за руки обеих спутниц, поднялся из-за стола и повел их на более-менее свободное пространство перед стойкой. Он давно не бывал на вечеринках и порядком подзабыл многие движения, а танцевать с двумя партнершами сразу ему и вовсе никогда не приходилось, но отступать было некуда, и молодой человек мог лишь надеяться, что со стороны их "трио" будет смотреться красиво, а не смешно. Однако девушки, к его немалому удивлению, оказались достаточно умелыми танцовщицами, и им удалось подстроиться под его движения и при этом не слишком мешать друг другу. И если в начале танца трое друзей все-таки время от времени путались и сбивались с ритма, то ближе к концу они приноровились танцевать почти так же плавно и синхронно, как и обычные пары. Юрий вертел в танце то Лилит, то Альбину, успевая уделять одинаковое количество внимания обеим партнершам и не забывая вовремя "переключаться" с одной девушки на другую, а они старались уступать единственного кавалера друг другу и продолжать красиво двигаться даже в те моменты, когда Златов был занят другой. И в какой-то момент молодой человек заметил, что вокруг него и его подруг образовалось довольно просторное пространство: другие пары больше не кружились рядом с ними, а с интересом смотрели на их странный танец втроем, отойдя на некоторое расстояние. А потом музыка стала еще громче, а ритм — быстрее, девушки стали двигаться еще легче и изящнее и все чаще передавать Златова друг другу. Белоснежные волосы Альбины, падая ей на плечи, казались мягкими пушистыми облаками на залитом золотым солнечным светом голубом небе, а яркая, лилово-алая блузка Лилит полыхала перед глазами Юрия, как ослепительный закат или восход. А Златов смотрел в их восторженные, горящие радостью глаза, то кроваво-красные, то бездонно-черные, и тоже заряжался их счастьем. Хотя где-то в глубине его души даже в такой праздничный момент продолжала звучать еле слышная нотка грусти — что-то подсказывало Юрию, что больше таких радостных и беззаботных моментов, как этот танец, в его жизни и в жизни девушек в ближайшее время не будет, что этот вечер в "Ракушке" — последний в длинной череде напряженных и полных тяжелой работы недель и месяцев. Но это предчувствие пока не мешало молодому человеку веселиться и лишь делало его желание как можно больше насладиться танцем и впитать в себя всеобщее восхищение еще более сильным. И поэтому Златов, танцуя, старался уловить каждый аккорд звучавшей в кафе музыки, каждый брошенный на него взгляд, каждое прикосновение своих партнерш — уловить и навсегда сохранить их в памяти.

А потом музыка смолкла, и Юрий, держа в левой руке взмокшую ладошку Лилит, а в правой — сильную руку Альбины, замер на месте и слегка склонил голову. В тот же миг обе девушки присели рядом с ним в реверансах, и все посетители кафе громко зааплодировали.

До чего же тихими и пустынными бывают школьные коридоры во время урока! Отличники, которых за подхалимаж перед учителями никто никогда не выгоняет из класса, и представить себе такого не могут! Там, где на переменах царит страшный шум и где все просто кишит бегающими и налетающими друг на друга учениками, теперь вообще никого нет. И только из-за закрытых дверей доносятся едва различимые голоса что-то объясняющих учителей, которые сливаются в легкий и слегка таинственный шум…

Алла Марченко медленно пошла по коридору, останавливаясь у каждого класса и прислушиваясь, чтобы попробовать по обрывкам долетающих до нее фраз догадаться, что именно изучают за дверями. Ага, здесь идет урок биологии, а здесь — математика, а в этом кабинете что?..

— Подслушиваем? — дверь очередного класса, возле которой остановилась девочка, внезапно распахнулась, едва не ударив ее по лбу. — Кто это у нас тут? Ну конечно же — Марченко из шестого "А"! Опять хулиганила? Опять с урока выгнали?!

Алла отпрыгнула от двери и нахально уставилась на кричавшую директрису — кабинет, к которому она подошла, оказался не классом, а учительской. И для вышедшей оттуда директора школы ситуация могла иметь только одно объяснение: одна из главных школьных "нарушительниц спокойствия" подслушивала под дверью. О чем она и принялась вопить на весь длинный и гулкий коридор.

— Марченко, в чем дело? Почему не на уроке? Что у вас сейчас? — на крик директора из учительской вышли две преподавательницы старших классов, у которых, видимо, был пустой урок.

— Физика, — ответила Алла на последний из заданных ей вопросов, когда директриса на мгновение замолчала, набирая побольше воздуха для новой тирады. В коридоре вновь повисла тишина, которая, впрочем, длилась недолго: услышав, что девочку выгнала с урока одна из самых суровых и уважаемых учительниц, коллеги физички снова подняли шум:

— Безобразие, эти дети совсем обнаглели, даже Нина Харитоновна с ними справиться не может! Первый день после каникул — и уже ее довели!!! За что тебя выставили, быстро признавайся!

В первом классе Алла жутко боялась этих криков и не могла сдержать слезы, когда ее ругали. Во втором она перестала плакать и просто молча ждала, когда учителя выскажут все, что о ней думают, и разрешат ей вернуться за парту. А в пятом к ней пришло понимание того, что ничего, кроме крика, эти злобные, ненавидящие детей женщины ей сделать не могут. То есть, они, конечно, могли еще наставить ей двоек и исписать весь дневник замечаниями, но заставить Аллу хорошо к ним относиться это не помогло бы. Двоек же с замечаниями, так же, как и вызовов в школу родителей девочка перестала бояться еще раньше: отец к ней в школу не ходил вообще, а мама, если ей не удавалось от этого "отвертеться", только обещала учителям "как следует поговорить с дочерью", после чего вяло приказывала Алле впредь вести себя хорошо и тут же забывала о ее существовании. Поэтому к шестому году учебы Марченко уже не сжималась от учительских криков в испуганный комок, а с наглым видом смотрела им в глаза, приводя особенно скандальных преподавательниц в еще большее бешенство.