Чтение онлайн

— Грибы метаболизируют сероводород? — изумилась я.

— Не совсем, — неуверенно ответил Сократ. — Мы пока выяснили только, что этот яд необходим для созревания их спор. Грибы его, кстати, выделяют в атмосферу. И заметь, кроме того, что местная земля и так богата залежами серы, спустя некоторое время сероводород окисляется до серы и сульфатов, которые тоже оседают в почве, где опять впитываются мицелием и передаются в серопласты. Такой вот сернистый цикл получается.

Надо же, он уже даже назвал выделяющие сероводород органеллы серопластами. Видимо, они все же ближе к хлоропластам, чем к митохондриям.

— Подожди, — нахмурилась я, — но ведь серобактерии могут существовать лишь в сильно восстановительной среде, только там выработка сероводорода энергетически выгодна. А у нас здесь двадцать один процент кислорода в атмосфере, то есть резко окислительная среда, да и грибы усваивают кислород.

— Вот это самое интересное, — поднял палец Сократ, — серопласты живут и размножаются только в специальных капсулах, в которых происходит созревание спор вплоть до их готовности к выходу в атмосферу. Именно в этих капсулах и находится сильно восстановительная среда, чего нельзя сказать обо всех остальных частях «грибного» организма. Как такое вообще могло возникнуть в ходе эволюции? Остается только предположить, что когда-то наш «грибочек» был сероводорододышащим и даже успел скооперироваться с серобактериями. А потом местные синезеленые водоросли начали выделять большое количество кислорода, и ему пришлось приспосабливаться.

— Однако от потребности в сероводороде он так и не избавился, — задумчиво закончила за него я и, помедлив, добавила: — Кстати, при умении метаболизировать такой агрессивный окислитель, как кислород, они должны быть подвижнее, чем просто гигантские столбы.

— Я тоже так подумал, — кивнул искин, — но пока никакой подвижности за ними не замечено. Однако наши роботы уже бурят местную породу, чтобы собрать мицелий из слоев поглубже. Кислород, должно быть, каким-то образом используется далеко под землей.

— Получается, гигантские грибы — это не столько органы размножения, сколько дыхания, — задумчиво протянула я.

— Да, — согласился Сократ. — К тому же кое-какие образцы мицелия мы уже изучили, на микроскопическом уровне они больше напоминают земную плесень.

— Плесень с гигантскими органами размножения и дыхания, которая поглощает кислород и метаболизирует сероводород. Удивительно, — заключила я и почувствовала подъем воодушевления: так и захотелось побыстрее приступить к изучению генома данного организма.

Сократ согласился с тем, что мне уже намного лучше и я вполне могу начать работать, однако настоял, что прямо сейчас мне следует вернуться в свою каюту и поспать. Ведь, согласно местному времени, как раз близилась полночь. А работа не хищное млекопитающее из семейства псовых, в свой естественный ареал обитания не убежит. Вот ведь старый зануда этот бортовой искин!

Вернувшись в каюту, я улеглась в постель и уже собиралась выключить свет, как вдруг увидела в дальнем углу Тимура! Он был таким же, как десять лет назад, и все так же сидел в левитирующем инвалидном кресле.

— Алиса, не слушай Сократа, он не понимает! Ты должна выйти наружу! Слышишь? Как можно быстрее вернись в ту пещеру!

— Тимур? — только и успела вымолвить я, как он исчез.

7 — Fatal System Error

До тех пор пока вы не сломались, вы не знали, из чего сделаны.© Зияд Абдельнур

Я сидела в виртуальной реальности и рассматривала трехмерную модель местности вокруг нашего космолета. Несколько раз покрутила все с высоты птичьего полета: сплошные шапки грибов на фоне болотистой почвы. Потом спустилась на уровень пешехода и «прошлась» по маршруту своей первой вылазки, остановилась у того места, где на меня напал ракоскорпион. Странно, я была уверена, что там за водой есть холм, я же видела на нем силуэт… э-э-э… чего-то человекообразного? Еще раз поднялась и опять покрутила с уровня птичьего полета. Где холм?

Ни холма на трехмерной модели, ни странного силуэта на записях. Хотя еле различимый абрис в записи мог и не отобразиться, но холм? Неужели это была галлюцинация? Может, редкий оптический эффект вроде миража или что-то наподобие «горного призрака»? Даже если так, он все равно должен был записаться на видео. То есть все-таки глюк?

Ладно, в тумане что-то привиделось из-за переутомления и стресса. А высадка на незнакомой планете — это все-таки стресс, нельзя отрицать. Особенно после изнурительной работы и депривации сна. Но Тимура в пещере я видела отчетливо, это не может быть галлюцинацией! Тем более что меддиагностика не показала никаких отклонений в работе нервной системы. Интересно, почему я тогда потеряла сознание? Хотя увидеть давно умершего друга — это, знаете ли, то еще потрясение. Тут любой мог бы шлепнуться в обморок.

Однако вчера в моей каюте он просто исчез. Сказал прийти в пещеру и испарился, словно был голограммой, которую выключили. Но кто мог проделать такое? На этой планете есть кто-то или что-то, создающее голографический образ моего друга детства? Откуда оно знает, как Тимур выглядел десять лет назад? И зачем кому-то, чтобы я шла в то подземелье?

Я покрутила трехмерную модель в сторону пещеры и тут в пространстве виртуальной реальности выскочило уже знакомое окошко:

«Обнаружены чужеродные микроскопические объекты!»

Опять споры? В моей каюте?! Но как?

Никаких сомнений, сообщение пришло от сенсоров, расположенных в моей скромной обители. Что еще за чужеродные микроскопические объекты прямо в моей каюте, черт побери?!

Нажав кнопку «Подробнее», я заглянула в отчет и ужаснулась: споры найдены во всех отсеках космолета! К тому же их становилось все больше.

— Сократ! — позвала я и, после того как в виртуальной реальности появился его трехмерный образ, добавила: — Что происходит? Нас засыпало спорами местных грибов?! Как?

— Хотелось бы знать, но пока не очень понятно, — признался искин.

— Разгерметизация? — ужаснулась я.

— Невозможно, — уверенно отрезал искин. — Нет никаких признаков сероводорода в космолете! Впрочем, версию с разгерметизацией я проверял еще после первого обнаружения.

— Так откуда они берутся? — нахмурилась я.

— Судя по всему, ниоткуда.

— Что? Ты в своем уме?!

— Посмотри. — Он открыл окошко, в котором по белому фону были разбросаны продолговатые объекты, похожие на семена. — Это споры в десятитысячекратном увеличении.

Новые «зернышки» возникали из ниоткуда!

Предвосхищая мой вопрос, Сократ продолжил:

— Объяснение только одно: телепортация. А значит, на данной планете есть весьма сильный псионик, способный к телепортации как минимум очень маленьких объектов.

— Но зачем он забрасывает нас спорами?! — изумилась я.

— Не знаю. Возможно, пытается терраформировать интерьер космолета в сторону более привычного состава атмосферы?

— Так споры же все равно не прорастают без сероводорода!