Чтение онлайн

– То, что я подразумеваю под понятием кристалла, который тебя так удивил, человеческим воображением вообще не представить. Однако, по крайней мере, это понятие, хоть как то, может отразить в вашем сознание, какое-то его подобие. Поэтому, я стараюсь, подбирать понятные вам термины обозначающие, что-то близкое к тому, что я так легко не то, что представляю, а просто вижу. Из этого сам собой напрашивается вывод, что для того, чтобы уловить смысл хотя бы небольшой части из того, что я вам рассказываю, ты должен открывать свой рот только для того, чтобы глотнуть немного пива, которое поможет тебе расслабиться и дослушать то, что я до тебя пытаюсь донести, – просьба Теофилуса прозвучала ещё более настойчиво.

– Индивидуальность каждой грани неповторима, как по объёму реализуемой информации, так и по её качественному содержанию. Одна из граней может разворачиваться целой вселенной, другая каким-то конкретным созданием, реализующимся в этой же вселенной. Причём в некоторых случаях информация, заполняющая вначале одну грань, в дальнейшем может отражаться в своей реализации на непредсказуемом количестве других граней этого кристалла.

– Да простит, меня учитель, – теперь уже Маркус прервал монолог Теофилуса, – примером такой пересекающейся и повторяющей в чём-то друг друга реализации информационных наслоений могут служить миры, построенные писателем фантастом Роджером Желязны. Главные герои этих его произведений путешествуют по отражениям этих миров.

На удивление Теофилус довольно спокойно перенёс это вмешательство своего ученика.

– Я знаю, что Маркус весьма почтительно относится к творчеству этого писателя. Действительно некоторую информацию ему подкидывали мои коллеги. В целом он распорядился ей довольно аккуратно, и она дошла до тех, кому была необходима, чтобы подтолкнуть их в направлении определённого развития. Не так давно, этот действительно прекрасный писатель, принёсший миру пользы намного больше, чем множество современных политиков, покинул этот мир, – произнося это Теофилус, очевидно в знак уважения, поднял свой жбан с пивом.

Мы ответили тем же, отдавая дань заслугам, этого неординарного писателя салютуя своими кружками.

– Ну, так, Желязны и сам высказывался, что он пишет в стиле фэнтези, – не удержался я от ответной реплики.

– Я думаю, что вы потом вместе с Маркусом, найдёте время и разберётесь с этим вопросом поподробнее.

Теофилус поставил жбан обратно на стол и неумолимо продолжил свой рассказ.

– В начале реализации проекта биомасса, наполнявшая ваш мир, имела исходную эфирную оболочку, которая. по сути и являлась основным инструментом взаимодействия и переработки поступающей в этот мир энергии и информации. Материальная её часть являлась всего лишь якорем, удерживающим эту эфирную оболочку в этом мире. В последующих этапах реализации этой программы материальная структура всё больше усложнялась. Более организованные органические формы, запрограммированные на развитие по определённой схеме, поглощали менее организованные формы, превращаясь в сложные механизмы переработки энергоинформационных отходов, которые теперь воплощались в их тела. В конечном итоге на планетах подобной вашей появилось великое разнообразие вначале растительных форм, а затем и животных. На тот момент главная задача существования биомассы, в великом разнообразии наполнявшей миры подобный вашему, заключалась в поглощении и усвоении менее организованной биомассы более организованными органическими существами. Конечным же продуктом, который интересовал создателей этого мира, была энергия определённых спектров, вырабатываемая всей этой биомассой в процессе своей жизнедеятельности. Надо сказать, что на тот момент реализации этого глобального проекта, энергии, получаемой в результате запущенного и отлаженного процесса утилизации отходов, наполняющих ваш мир, было более чем достаточно. К тому же спектр её теперь был очень широким. Все стороны, принимавшие участие в этом проекте, были удовлетворены и качеством, и количеством получаемого на выходе продукта. Энергия постоянно сцеживалась, а биомасса обновлялась. Казалось бы, цель была достигнута, вопрос с отходами решён, и они успешно конвертируются в необходимый всем продукт. Можно всем участвующим в решении этой проблемы, расслабиться и продолжить дальше своё независимое развитие. Однако вскоре появилась ещё одна идея, очень заинтересовавшая вышестоящие структуры.

Теофилус замолчал, прервавшись на самом интригующем месте, очевидно поняв по очумевшему, выражению наших лиц, что перед дальнейшей загрузкой нас информацией, всё же необходимо сделать паузу

– Теперь, как я и обещал, перед следующим погружением вас в хроники сотворения этого мира, я кое-что вам покажу.

Мы переглянулись с Викторией, на её лице смешалось выражение любопытства, испуга и сдержанного восторга. Я же ожидал, что Теофилус просто рассмеётся и наконец, извинится за столь неуместный и совсем не смешной розыгрыш. Конечно, я всё ещё был уверен , что наши новые знакомые вот-вот, назовут свои настоящие имена и раскроют истинный замысел тех, кто их для всего этого спектакля суда пригласил.

Правда, оставались ещё вопросы, связанные с ловкими фокусами их появления здесь и перемещениями по бару, но я надеялся, что на это мы то же получим соответствующие разъяснения, если они конечно не связаны профессиональной тайной. Я знал, что многие фокусники, даже на смертном одре, по этой причине не раскрывают своих тайн, унося их с собой в могилу. Не успел я толком обдумать, что же мне ещё выведать у наших новых знакомых, как почувствовал, что со мной, что-то происходит. Однако, что именно я понять не мог, так как следом за непонятными ощущениями внутреннего дискомфорта и нарастающего беспокойства, весь окружающий мир просто исчез. Последнее что успели зафиксировать мои глаза, было испуганное выражение лица Вики. На какое-то мгновение пришло осознание, насколько для нас, становятся привычными, ощущения нашей обыденности. Мы фактически не замечаем и не придаём значения тем элементам, которые составляют привычный, нашему восприятию мир и тем механизмам, которые позволяют нам в этом мире существовать. Мы просто живём в нём, и большинство из нас не интересует, как мы дышим, видим, слышим, как и чем поддерживается наше равновесие, за счёт чего мы двигаемся. Даже когда, в силу определённых обстоятельств, прежде всего профессиональных, мы вынуждены с этим разбираться и изучать наше тело и его физиологию, это практически ничего не меняет, разве что только позволяет нам зарабатывать на своё существование. Мы не пытаемся использовать эти знания, чтобы усилиями своего сознания их совершенствовать, развиваясь и становясь более независимыми, мы просто продолжаем жить дальше, используя свои знания в создании технологий, производить различные лекарства, механизмы, которые помогают нам поддерживать всё то же наше существование. Ну, а когда все наши привычные ощущения и возможности контролировать и управлять своим телом просто исчезают. Что делать тогда, и нет соответствующих таблеток и подходящих механизмов. В этот момент у меня не было даже страха, я просто забыл, что это такое. Похоже, что и то глубинное чувство, которое позволяло отождествлять себя с телом физическим, то же исчезло. Однако, через некоторое время, течение которого, я, впрочем, то же не осознавал, пришло странное и совершенно не знакомое ощущение какой-то глобальности. Безусловно, я всё ещё существовал, но не как тело физическое, к которому я привык, и оно послушно реагировало на мои намерения и желания, а как что-то абстрактное и абсолютно аморфное. Я по-прежнему помнил, что у меня есть руки и ноги, должна быть голова ну и туловище, с которым все эти элементы неразрывно связаны. Я даже попробовал выразить своё намерение поднять руку, и у меня это получилось, но оно не реализовалось в конкретное действие, а просто провалилось в никуда. Я хотел попробовать повернуть голову, но вдруг понял, что я воспринимаю одновременно всю окружающую меня кромешную тьму. В этот момент ко мне стало, возвращается восприятие, но это не было привычное восприятие посредством обычных органов чувств. Всё то, что я сейчас начинал ощущать, было не чем-то меня окружающим, а возникающим где-то внутри и там же остающимся, но одновременно и проецирующийся наружу. Был только объём, я знал, что должен быть верх, низ, что-то по бокам и сзади, но был только объём, в котором присутствовало всё одновременно. Постепенно объём начал распадаться на множество не чётко структурированных многослойных граней, которые пересекая друг друга, тянулись из бесконечности и туда же уходили. Грани были как вертикальные, насколько я мог сориентироваться в этом пространстве, так и горизонтальные. Эти грани также пересекало бесконечное количество тянущихся из не откуда сферических многослойных оболочек и световых линий. Световые линии рождались из постоянно происходящих на разных уровнях световых вспышек, пересекаясь они создавали, что-то на подобие, разрозненных фрагментов, объединяясь на мгновение эти фрагменты, формировали какие то, как мне казалось символы, и снова распадались, уступая место другим, вновь образующимся. Этот непрерывный процесс был многослойным, наполнявшим весь воспринимаемый мной объём.

Вдруг среди этого наполненного постоянной трансформацией объёма проступила довольно не чёткая, но всё же узнаваемая фигура Теофилуса. Тело было не очень чёткой формы и многослойным. Слои были разной плотности и цвета. Всё тело проецировалось на одну, очень эластичную и многослойную грань. Эта грань, как бы была основной, другое множество граней пересекало его тело со всех сторон. Кроме того, вокруг самого тела, в очертаниях которого, просматривалось наличие конечностей и головы с лицом ухмыляющегося Теофилуса, можно было различить множество оболочек почти сферической формы, уходящих в не досягаемое для моего восприятия пространство, которые различались по толщине и плотности и цветовым оттенкам.

– Сейчас внесём небольшую коррекцию, – произнёс Теофилус, и сделал несколько быстрых и не очень определённых движений пальцами обоих рук. Реакция внешнего мира на это вмешательство была очень бурной. Некоторые грани его образующие свернулись в еле заметные извивающиеся нити. Световые линии, его наполняющие сплелись в толстые многоцветные, но в то же время прозрачные вибрирующие тяжи. В пространстве стали проступать какие-то постоянно перемещающиеся формы. Большинство из них были довольно аморфными, напоминающими простейших микроорганизмов, в них то же чувствовалась многослойность и их, так же окружали оболочки, но это было всего лишь подобием того, что представляло собой тело Теофилуса. Все проступившие в пространстве и меняющие положение формы, так же были связаны с определёнными гранями, и само проявление этих форм было обусловлено переплетением и взаимодействием определённых постоянно извивающихся нитей и вибрирующих тяжей. Очевидно, манипуляции совершённые Теофилусом, подействовали и на моё восприятие, и ко мне стало возвращаться ощущение собственного тела. Но после того, как я увидел, что из себя представляют мои руки и моё тело, то лучше бы оно не возвращалось. Да ощущения были привычными, я так же мог манипулировать руками, сгибать кисти, управлять пальцами, но телесной формы из живой плоти не было. Вместо привычной для меня руки, была всего лишь обозначенная моим намерение, почти бесформенная световая проекция, а тело моё напоминало растёкшуюся на плоскости вязкую субстанцию абсолютно не напоминавшую привычную телесную оболочку. Теперь я понимал, что все те проявляющиеся в разных частях пространства аморфные кляксы были такими же, как я людьми. Надо сказать, что очевидно тот шок, который я испытывал в этот момент представшей передо мной картины окружавшего меня мира и меня самого, удержал моё сознание от бегства за горизонт открывшегося мне бытия. Я вспомнил про Вику, которая должна была быть, где-то среди этих окружавших меня клякс, а точнее одной из них, мне стало её жаль, она то уж точно может не справиться с представшим перед нами откровением. И это откровение продолжало трансформироваться, я не замечал никаких новых манипуляций с реальностью со стороны Теофилуса, но доступное для моего восприятия пространство продолжало наполняться новыми подробностями, которые по мере проявления превращались в определённые формы. Однако, пожалуй, главное, на что я обратил внимание, что все, казалось бы, автономные объекты этой очень непривычной и поражающей своим разнообразием и наполненностью картины мира были неразрывно взаимосвязаны. Вычленить что-то или кого-то из этой общей картины было просто невозможно, так, как часть одного была одновременно и частью другого. Всё было не просто взаимосвязано, оно было пронизано друг другом. Как только я на это обратил внимание, то очень отчётливо ощутил свою взаимосвязь со всем этим миром. Я видел постоянно меняющийся рисунок разнонаправленных, разноцветных энергетических потоков , которые бесконечно переплетаясь связывали меня с Теофилусом и с Маркусом, который был рядом со мной и его многослойное тело со всеми оболочками, хотя и было менее структурировано, чем тело его учителя, но намного более сформировано нежили окружавшие нас со всех сторон кляксы-тела других людей. Что больше всего меня удивляло в том, что благодаря Теофилусу мне открылось, это наполненность окружающего нас мира. На самом деле пустого пространства вообще не могло существовать в принципе, оно было многослойным, и каждый слой был заполнен бессчётным количеством разнообразнейших форм и существ. Все эти слои, как и само их наполнение, казались автономными, но на самом деле были неразрывно взаимосвязанными.

Я увидел, как Теофилус, в очередной раз совершает еле заметные манипуляции пальцами рук, и окружающий мир начинает терять свою многослойность и наполненность, возвращаясь в привычную для людей трёх мерность. В этот момент, я удивился своей реакции на возвращение в привычную реальность. Мне этого не хотелось. Да, я был скептиком, порой, весьма несносным, но в то же время, по своей натуре я был и исследователем. Меня всегда привлекала не известность и загадочность. С самого раннего детства моей любимой литературой была фантастика. Правда до определённого возраста, я больше склонялся к научной фантастике и не очень любил сказки и фэнтези. Однако недавно открыв для себя творчество Желязны и Фармера, я понял, что многое потерял, избегая знакомства с этим жанром литературы. Одним словом, то, что открыл передо мной Теофилус, перевернуло все мои представления о мироздании, как таковом и мне, конечно, хотелось в этом поскорее разобраться. Безусловно, моё наукообразное, пропитанное социальными догмами сознание не могло так просто отказаться от того понятного и привычного мира, в котором оно просуществовало не один десяток лет. Но та часть моей натуры, которая вместе с героями Роджера Желязны путешествовала по отражениям описанных им миров, и вместе с Кастанедой проникало в загадочный мир древних магов, готова была принять всё увиденное за настоящую реальность. Я уже собрался начать терзать вопросами Теофилуса, но меня опередила Виктория. В свойственной ей довольно бесцеремонной манере, она потребовала немедленных комментариев ко всему нами увиденному. Однако Теофилус не очень торопился, что-либо нам объяснять и доказывать. Он не спеша подлил себе пива из стоящего на столе кувшина, сделал несколько глотков и окинув нас ничего не выражающим взглядом, расслабленно откинулся на спинку стула.

– То, что вам сейчас продемонстрировал учитель, является всего лишь частью той реальности, которая по определённым причинам от людей скрыта, – слова Маркуса несколько разрядили обстановку неопределённости, нависшую над нашим столиком.

– Подобного рода манипуляция с человеческим восприятием и его синхронизацией с реалиями энергоинформационных взаимоотношений, требуют от того, кто это проделывает довольно значительных энергетических затрат, – продолжал Маркус, объясняя не совсем понятную для нас с Викторией, отстранённость Теофилуса.

– Что ты имеешь в виду под манипуляции с восприятием? Насколько всё же соответствует действительности, то, что нам продемонстрировал твой Учитель?

Задавая эти вопросы, мне показалось, что я поймал Маркуса на слове и возможно он, отвечая мне, начнёт разоблачать фокусы Теофилуса.

– Я полагаю, что он сам прояснит тебе, то, что я имел в виду под манипулированием человечески восприятием, когда в продолжении своего повествования он подойдёт к раскрытию роли людей в тех процессах, о которых он до этого рассказывал, – произнося это Маркус, перевёл свой взгляд на Теофилуса.