Чтение онлайн

Он появился лишь на шестые сутки. Как отметила Тина, непривычно возбужденный и какой-то взбудораженный, с лихорадочным румянцем на щеках и странным блеском в глазах.

Филипп бросился к ней и принялся сумбурно извиняться. Тина чувствовала, что эмоции захлестывают и переполняют Филиппа, что он едва сдерживается. В таком состоянии Тина видела его впервые. Это ее удивило, но она старалась не показать вида.

Не сговариваясь, они побрели вглубь парка, почти всегда безлюдного и тихого, не пользующегося популярностью. Здесь они укрывались в многочисленных густых аллеях от постороннего взгляда. Благодаря заброшенности и удаленности парка, они могли проводить время практически наедине. Телохранитель Филиппа не досаждал им, находясь, хоть и в незначительном, но отдалении, предоставляя им возможность свободного непосредственного общения. За прошедшие годы Тина привыкла и не обращала внимания на постоянно присутствующий «эскорт».

Они устроились на скамейке, но Филипп почти сразу вскочил и принялся вышагивать туда-сюда, занятый собственными мыслями и чувствами.

Какое-то время Тина невозмутимо наблюдала за ним, потом не выдержала, засмеялась и с любопытством спросила:

— Тон, ты решил на личном примере продемонстрировать мне «закон маятника»? Поверь, я не так бестолкова в физике, как кажусь на первый взгляд! Поэтому можешь умерить свое рвение.

Филипп стремительно опустился на скамейку рядом с Тиной и, повернувшись к ней в пол-оборота, быстро заговорил:

— Тин, я должен хоть с кем-нибудь поделиться! А лучшего друга, чем ты, Тин, у меня нет. Тин, я… я не могу молчать! Это выше моих сил!

Она участливо и внимательно смотрела прямо в лицо Филиппа, и он решительно и восторженно продолжил:

— Тин, понимаешь, произошло такое!.. В общем… Мне — 20. Родители начали беспокоиться, чтобы со мной не произошло чего-нибудь… непредвиденного. Они познакомили меня с потрясающей женщиной. Тин! Потрясающей!!! Эти дни я… был с ней! Я стал мужчиной! Тин! Тин!.. Ты не представляешь!.. Я забыл обо всем на свете! Обо всем!!!

Замерев, Тина слушала Филиппа, широко открытыми глазами глядя в его глаза. Его сообщение вызвало у нее чувство недоумения и ужаса. Скрыть этого она не смогла.

Как ни увлечен был Филипп изложением бурных событий собственной жизни, он заметил реакцию Тины. В одно мгновение очнувшись, Филипп оборвал себя и растерянно произнес:

— Тина, пожалуйста, извини. Я сошел с ума! Я свихнулся! Ты — совсем юная девчонка, а я… Полный недоумок! Идиот!!!

Тина покачала головой и задумчиво возразила, глядя на него полным искреннего сожаления взглядом:

— Не в этом дело, Филипп. Совсем не в этом. Я рада, что ты так откровенен со мной. Как ничто другое, это доказывает, что мы с тобой — настоящие друзья. Тут ты прав. Я тоже буду откровенна. Мне жалко тебя, Филипп! Очень-очень жалко! Очень!!!

Он пожал плечами и с недоумением уточнил:

— Почему, Тина?

Та вздохнула, помолчала какое-то время, собираясь с мыслями, а потом тихо пояснила:

— Потому что то, что ты рассказал, неправильно… и страшно.

Она сделала паузу и вдруг горячо продолжила:

— Ну почему ты этого не понимаешь, Филипп?!! То, что ты рассказал… Так быть не должно! Пойми, Филипп, не должно!!! Я, конечно, глупая девчонка. Но подумай сам! Тебя познакомили с женщиной, подобрали «подходящий вариант», позаботились таким… чудовищным образом о тебе!!! И ты рад!

— Да! Рад! — перебил ее Филипп. — Это не я, а ты, Тина, ничего не понимаешь! Тебе всего шестнадцать лет. Вся ты насквозь пропитана романтическими бреднями классиков о неземной любви, высоких чувствах! И это понятно. Хотя совсем не современно. Глупо даже. Я не хочу оправдываться. Но раз уж мы так откровенно говорим на эту щепетильную тему, вот что я скажу тебе, Тина. Я и так неприлично долго оставался девственником. Все мои друзья уже давно… Поэтому ничего «чудовищного» в предложенном мне родителями знакомстве я не нахожу. Наоборот!.. А в общем, это я, болван, виноват! Не сдержался. Выплеснул на тебя то, чего ты пока понять не можешь. Наверное, это естественно. Я просто забыл, что в 16 лет и сам, как ты, был романтиком с мечтой о СВЕТЛОЙ БОЛЬШОЙ ЛЮБВИ. А в реальной жизни все гораздо проще, Тина. Теперь я это хорошо понимаю. Так что не ругай и не укоряй меня за то, что твоему незамутненному разуму и чистому сердечку пока не понять. Поверь, я сожалею и горько раскаиваюсь, что своим безумным признанием разрушил воздушные замки твоих представлений о ЖИЗНИ!

Тина упрямо тряхнула головой и, внутренне убежденная в своей правоте, решительно заявила:

— Филипп, мне не хватает аргументов, чтобы возражать тебе. Но я точно знаю, что просто так… лечь в постель… из-за каких-то причин… любых причин!.. нельзя. Категорически нельзя!!! Я точно знаю, что ты — не прав. Позже я хотела бы вернуться к этой теме. Когда стану старше. Я знаю тебя, поэтому уверена, что ты, подумав, и сам поймешь, как ошибался и заблуждался. Во все времена любовь — не химера и не романтический бред. И она всегда современна. Она есть, Филипп! Поэтому ничто и никто на свете никогда не убедит меня в обратном.

Он проницательно и серьезно посмотрел в ее выразительные глаза, потом улыбнулся и мягко сказал:

— Тин, ты — молодец. Поверь, я уважаю твою веру в НАСТОЯЩУЮ ЛЮБОВЬ. И очень хочу, чтобы она стала главной наградой в твоей жизни.

Открыто улыбнувшись в ответ, Тина тихо и благодарно откликнулась:

— Спасибо, Филипп.

— Будь счастлива, Тина, — тепло и ласково добавил он.

Они не подозревали, насколько оба были правы и не правы. Сама ЖИЗНЬ и Тине, и Филиппу в их собственных судьбах даст убедительные доказательства и аргументы как «за», так и «против» в этом горячем споре их противоречивых убеждений и взглядов.

Свой 21 день рождения Филипп отметил широко и шумно, согласившись с настоятельным требованием родителей. Но за свое согласие он взял с них обещание, что ему будет позволено на некоторое время уехать. Сопровождать его будет только личный телохранитель и больше никто. Условие сына было категоричным и жестким. Оно было принято.

Сразу по окончании торжеств Филипп отправился в отдаленные охотничьи угодья. Именно там он ждал Тину. После долгих уговоров она приняла его приглашение провести вместе 10 дней, отдохнуть. Такая возможность — побыть наедине — предоставилась впервые. Не использовать ее было бы глупо. Филипп радовался, как ребенок, что его доводы убедили Тину, и она ответила согласием.

Филипп не представлял, какую внутреннюю борьбу противоречивых эмоций и мыслей испытывала Тина, когда принимала решение об их совместном отдыхе. Но в конце концов, выбор был сделан. Тина приехала к Филиппу.

Оба так радовались встрече, что мгновенно забыли о всех проблемах и сомнениях. Целыми днями они не расставались ни на секунду, легкомысленно болтая о пустяках или серьезно и горячо спорили на разные волнующие их темы.

Дни пролетали с космической скоростью. Надо было уезжать. Последний вечер решено было провести максимально торжественно.

Они целый день бестолково колготились: то занимались уборкой, то переставляли столик и кресла, то бежали за цветами в лес, то бросались на кухню и принимались самостоятельно готовить какие-то немыслимые экзотические блюда из сочетания самых невообразимых и разнообразных продуктов. В результате, оба, как выяснилось, отдали предпочтение закуске. Филипп приготовил любимый салат хоккеистов — из крабов, мелко порезанных и поджаренных в масле гренков, вареного яйца, репчатого лука, обильно сдобрив все майонезом. А Тина сделала простой и вкусный салат из свежего жирного, слегка подсоленного творога и мелко порубленной зелени — петрушки, укропа, кинзы, базилика — всего того, что оказалось под рукой.