Чтение онлайн

— частичная передача НКВМ помещений для размещения штабов, учреждений, заведений и войсковых частей;

— приспособление бань, прачечных, хлебопекарен и мест заключения для использования их на нужды войны;

— частичная эвакуация учреждений из угрожаемых районов в порядке разгрузки;

— эвакуация заключенных из мест заключения, находящихся в приграничной полосе;

— закрытие мест продажи спиртных напитков;

— проведение ударной кампании по борьбе с преступностью;

— принятие под охрану важных объектов;

— освобождение мест заключения, обращение их в лагеря для пленных;

— проведение мероприятий по усилению наблюдения органов милиции за всеми убывающими и прибывающими гражданами из приграничной полосы;

— вывоз вглубь страны иностранцев — подданных враждебных стран (по согласованию с ОГПУ и НКИД);

— установление особого надзора за деятельностью всех религиозных обществ и их руководителей [65] .

В тексте Положения о подготовительном к войне периоде не определен срок исполнения мероприятий, предусмотренных этим документом. Однако использование косвенных данных, а именно — известен срок, необходимый для перекомандировки подвижного состава с одной железной дороги на другую [66] , позволяет утверждать, что Положение о подготовительном к войне периоде должно было быть введено, по крайней мере, за две недели до объявления мобилизации.

При анализе списка мероприятий, которые должны были проводиться в подготовительный к войне период, бросается в глаза принципиальная разница между Положениями 1913 г. и 1926 г.: если Положение 1913 г. касается, прежде всего, деятельности военного ведомства, то в Положении 1926 г. деятельность военного ведомства затрагивается лишь в связи с ее координацией с деятельностью гражданских ведомств. На основании этого можно предположить, что мероприятия, проводимые по линии НКВМ в подготовительный к войне период, регламентировались особым ведомственным нормативным актом, который не требовал утверждения на межведомственном уровне. По всей видимости, мероприятия по повышению боеготовности армии в этот период в целом соответствовали мероприятиям, предусмотренным Положением о подготовительном к войне периоде 1913 г. Это предположение находит косвенные подтверждения в практике последующего мобилизационного планирования. Так, в мобилизационном плане на 1941 г. предусмотрено проведение мобилизации «скрытым порядком, в порядке так называемых „Больших учебных сборов (БУС)“» [67] . Именно под видом учебных сборов должна была происходить скрытая мобилизация резервистов, согласно Положению о подготовительном к войне периоде 1913 г. [68] . На основе анализа перечня мероприятий, проводимых гражданскими наркоматами и ведомствами, также возможно установить и ряд мероприятий, которые должны были проводиться по линии НКВМ. Так, исходя из перечня мероприятий, проводимых по линии НКПС, можно заключить, что в подготовительный к войне период НКВМ должен был вернуть к местам постоянной дислокации части с лагерных сборов и маневров. Аналогичное перемещение войск предусматривалось и Положением 1913 г. [69] . Тем же методом можно установить, что во второй подпериод подготовительного к войне периода НКВМ должен был осуществить скрытую мобилизацию ряда специалистов из гражданских наркоматов и ведомств [70] . Это служит еще одним косвенным подтверждением того, что НКВМ планировал провести частичную мобилизацию резервистов еще до официального объявления мобилизации.

Во многом по аналогии с военным ведомством складывалась ситуация и с планированием деятельности ОГПУ в подготовительный к войне период. В Положении 1926 г. отсутствует отдельный список мероприятий, проводимых по линии ОГПУ. В то же время ОГПУ неоднократно упоминается в связи с теми мероприятиями, которое оно должно осуществлять совместно с другими наркоматами и ведомствами: проверка на лояльность персонала различных ведомств, действия по обеспечению сокрытия от противника проводимых мобилизационных мероприятий. Это позволяет предположить, что деятельность ОГПУ в подготовительный к войне период должна была регулироваться особым нормативным актом. Предположения относительно характера деятельности ОГПУ в этот период можно сделать, основываясь на содержании Положений о подготовительном к войне периоде 1913 и 1926 гг. Согласно Положению 1926 г., ОГПУ должно было произвести проверку на лояльность ряда сотрудников других ведомств, составить список телефонных абонентов, подлежащих отключению с объявлением мобилизации, провести ряд других мероприятий, обеспечивающих проведение мобилизации.

В мероприятиях по обеспечению государственной безопасности в подготовительный к войне период также наблюдается преемственность по отношению к мобилизационному планированию Российской империи. Согласно Положению 1913 г., начальники жандармских управлений, исправники и начальники уездов должны были по получении телеграммы о вводе в действие подготовительного к войне периода начать кампанию по аресту лиц, подозреваемых в шпионаже. На МВД также возлагалась обязанность предотвращения забастовок и диверсий на предприятиях, выпускающих военную продукцию. Вряд ли есть основания предполагать, что арест лиц, подозреваемых в шпионаже, был в 20-е годы исключен из числа мероприятий подготовительного к войне периода. Аресты, высылки и другие репрессивные меры, проводимые по линии органов государственной безопасности, могли быть обусловлены положением военной доктрины о классовом характере будущей войны.

Здесь необходимо подчеркнуть, что в соответствии с советской военной доктриной классовый характер будущей войны не сводился к ожиданию восстаний и забастовок пролетариев в странах, воюющих с СССР. В ходе грядущей войны борьба должна была начаться и в советском тылу. Так, согласно вводной военно-экономической игре, проходившей в 1930 г. на Курсах усовершенствования высшего начальствующего состава, с объявлением мобилизации в приграничном Витебском округе складывалась следующая обстановка: «Антисоветские элементы перешли в отдельных случаях к открытому вредительству и индивидуальным выступлениям против коммунистов и советских работников, имеются случаи террористических актов против ответработников» [71] .

Двойственный характер классовой войны нашел свое отражение и в военном искусстве того времени. В частности, в учебнике тактики, изданном в 1927 г., наряду с вопросами организации вооруженного восстания разбирались и вопросы подавления вооруженного восстания как в сельской местности, так и в городе, причем особенности боев в городе разбирались на примере Москвы [72] . Такой подход был во многом обоснован опытом социальной дестабилизации России входе Первой мировой войны, перерастанием межгосударственной войны в гражданскую, в ходе которой также происходили многочисленные восстания в тылу воюющих сторон. В 20-е годы ситуация дополнительно усугублялась вероятностью выступления против СССР различных белогвардейских и националистических формирований. Согласно сведениям Разведывательного управления Штаба РККА, в ходе войны против СССР могло быть использовано от 60 до 150 тыс. белогвардейцев. «Объектами выступления белогвардейцев намечаются Украина, Кавказ и Дальний Восток, причем подготовка диверсионных выступлений ведется параллельно с подготовкой внутренних восстаний на нашей территории, с тем расчетом, что с началом восстания белогвардейские отряды будут брошены на соответствующую территорию» [73] .

С учетом вышесказанного трудно допустить возможность того, что кампания по проведению репрессивных акций в подготовительный к войне период была предусмотрена лишь по линии милиции [74] . Напротив, есть сведения, что в последующие годы проводилось планирование «изъятия неблагонадежных лиц» как одного из мобилизационных мероприятий. Так, в 1932 г. начальник Транспортного отдела ОГПУ (ТООГПУ) Прохоров в докладе о состоянии мобилизационной подготовки железнодорожного транспорта отмечал: «С объявлением мобилизации в порядке оперативных мероприятий ТООГПУ подлежат немедленному изъятию с дорог около 2.500 человек, из коих значительная часть непосредственно связанных с движением поездов. Изъятие такого количества лиц, естественно, отразится на работе жел. дорог в мобпериод, оставление же их на транспорте может быть чревато нежелательными последствиями» [75] . В связи с этим обстоятельством начальник ТООГПУ предлагал завершить в ближайшее время чистку приграничных железных дорог [76] .

Таким образом, можно проследить, как планирование изъятия неблагонадежных лиц в связи с проведением мобилизации закономерно породило стремление произвести это еще в мирное время, задолго до возникновения реальной угрозы войны. И если в 1932 г. чистка подразумевала в большинстве случаев увольнение, ограничение в правах, высылку, то во второй половине 30-х годов ситуация резко изменилась. Возможно, списки неблагонадежных, составленные органами госбезопасности на случай мобилизации и подготовительного периода, были использованы при проведении массовых арестов в ходе плановых репрессивных кампаний 1937-38 гг. по изъятию неблагонадежных лиц [77] . К ним, в частности, были отнесены немцы, работающие на предприятиях военной промышленности и железных дорогах [78] . Имеющиеся данные пока не позволяют с уверенностью судить ни о принципах, по которым планировалось изъятие неблагонадежных лиц в подготовительный период и в период проведения мобилизации, ни о влиянии, которое оказало это планирование на проведение массовых репрессий в 30-е годы. Однако исследования в этом направлении представляют значительный интерес.

На примере «Положения о подготовительном к войне периоде» можно проследить преемственность мобилизационного планирования Российской империи и СССР. Сходство Положений 1913 и 1926 гг. прослеживается не только в принципах построения мобилизационной работы. Оно нашло отражение и в перечнях проводимых мероприятий и даже в полностью идентичном заглавии обоих документов: «Положение о подготовительном к войне периоде». В то же время между этими документами есть и существенные различия, которые обусловлены, прежде всего, разными военными доктринами, на основе которых были составлены эти документы. Советская военная доктрина предполагала подготовку к длительной войне с напряжением всех сил, вовлекающей в борьбу не только вооруженный фронт, но и всю страну. С учетом требований военной доктрины, планирование мероприятий подготовительного к войне периода регулировалось комплексом документов, согласно которым в этот период должно было начаться исполнение системы планов по переводу страны в режим военного времени: плана мобилизации вооруженных сил, эвакуационного плана, народнохозяйственного мобилизационного плана, возможно, также и плана действий органов государственной безопасности по обеспечению мобилизационных и предмобилизационных мероприятий. Ряд проблем, касающихся подготовительного к войне периода, освещен пока недостаточно. Это в первую очередь относится к вопросам планирования деятельности военного ведомства и органов государственной безопасности в данный период. Также остается открытым вопрос о том, как после 1926 г. происходило планирование мероприятий подготовительного периода. Особенно большое значение этот вопрос имеет для понимания событий весны-лета 1941 г. Немалый интерес представляет и изучение планирования деятельности органов государственной безопасности по обеспечению мобилизационных мероприятий. Возможно, изучение этого вопроса поможет пролить свет и на события, на первый взгляд весьма далекие от мобилизационного планирования, в том числе и на некоторые аспекты репрессивной политики государства в 20-30-е годы.