Чтение онлайн

– Да, Джордан, так оно и есть, – он хлопнул мальчика по плечу и вновь сосредоточил внимание на остальных. – Если Джордан говорит, что слышал музыку… я ему верю.

– Это невозможно, – стоял на своем Клай. – Без транслятора.

– Они и транслируют, – пояснил директор. – Эта способность, похоже, появилась у них после Импульса.

– Подождите, – Том поднял руку, словно регулировщик, опустил, начал говорить, поднял снова. Сидя рядом с директором Ардеем, Джордан пристально наблюдал за ним. Наконец, Том озвучил свою мысль. – Мы здесь говорим о телепатии?

– Как я понимаю, это не совсем le mot juste [84] для определения феномена, с которым мы имеем дело, – ответил директор, – но чего цепляться к терминам? Я готов поставить все замороженные гамбургеры, которые остаются в моем холодильнике, слово телепатия уже встречалось в ваших разговорах?

– Вы выиграли, – заверил его Клай.

– Да, конечно, но стадное чувство – это другое, – указал Том.

– Потому что? – кустистые брови директора вопросительно поднялись.

– Ну, потому что… – Том замолчал, и Клай понимал, почему. Стадность – для людей поведение нехарактерное, и они знали это с того самого момента, как увидели Джорджа-механика, идущего за женщиной в грязном костюме через лужайку Тома к тротуару и мостовой Салем-стрит. Он шел так близко от нее, что мог бы укусить в шею… но не укусил. И почему? Потому что для мобилопсихов укусы закончились, началось сбивание в стаи, стада, как ни назови.

По крайней мере, они перестали кусать своих. Если только…

– Профессор Ардей, поначалу они убивали всех…

– Да, – согласился директор. – Нам повезло, вот мы и остались живы, не так ли, Джордан?

Джордан содрогнулся, потом кивнул.

– Ученики везде бегали. Даже некоторые учителя. Убивали… кусали… выкрикивали какую-то белиберду… Я спрятался в одной из оранжерей.

– А я на чердаке этого самого дома, – добавил директор. – Наблюдал из маленького окошка за тем, как кампус… кампус, который я люблю, в полном смысле этого слова превратился в ад.

– Большинство из тех, кто не умер, убежали в центр города, – подхватил Джордан. – Теперь многие из них вернулись. Туда, – он мотнул головой в сторону поля для соккера.

– И к чему все это нас подводит? – спросил Клай.

– Думаю, вы знаете, мистер Ридделл.

– Клай.

– Хорошо, Клай. Я думаю, случившееся здесь – не временная анархия. Я думаю, это начало войны. Она будет короткой, но крайне жестокой.

– Не кажется ли вам, что вы преувеличиваете…

– Нет. Пока я основываюсь на собственных наблюдениях, моих и Джордана. У нас здесь большое стадо, за которым мы имеем возможность понаблюдать. Мы видели, как они уходят и приходят, а также… скажем, отдыхают. Они перестали убивать друг друга, но продолжают убивать людей, которых мы классифицируем, как нормальных. Я называю это войной.

– Вы своими глазами видели, как они убивают нормальных? – спросил Том. Сидевшая рядом с ним Алиса открыла рюкзачок, достала «бэби найк», сжала в руке.

Директор печально посмотрел на Тома.

– Видел. К сожалению, должен сказать, что видел и Джордан.

– Мы ничем не могли помочь, – из глаз Джордана потекли слезы. – Их слишком много. Это были мужчина и женщина, понимаете? Я не знаю, что они делали в кампусе, когда уже начало темнеть, но они, конечно же, не подозревали о существовании Тонни-Филд. У нее болела нога. Он помогал ей. Они нарвались на двадцать этих, возвращавшихся из города. Мужчина пытался ее нести, – у Джордана задрожал голос. – Сам он, возможно, смог бы от них уйти, но с ней… он добрался только до Хортон-Холл. Это одно из общежитий. Там упал, и они их настигли. Они…

Джордан резко повернул голову и ткнулся лицом в пиджак старика, на этот раз темно-темно-серый. Большая рука директора, поглаживала шею и спину Джордана.

– Они, похоже, знают своих врагов, – директор словно размышлял вслух. – Возможно, эта информация содержалась в первом послании, как, по-вашему?

– Возможно, – согласился Клай. Такое предположение, увы, не противоречило здравому смысле.

– А насчет того, что они делают ночью, когда лежат неподвижно, с открытыми глазами, слушая музыку… – директор вздохнул, вытащил носовой платок из одного из карманов пиджака, буднично так вытер глаза мальчика. Клай видел, что он очень напуган, но совершенно уверен в выводе, к которому уже пришел. – Я думаю, они подзаряжаются.

– Вы заметили красные огоньки? – спросил директор голосом лектора, который будет услышан в самом дальнем уголке аудитории. – Я насчитал как минимум шестьдесят бум…

– Тихо! – прошипел Том. Едва сдержался, чтобы не закрыть ладонью рот старика.

Директор спокойно посмотрел на него.

– Разве вы забыли, что я говорил прошлой ночью про «музыкальные стулья», Том?

Том, Клай и Ардей стояли у турникетов, арка, ведущая к Тонни-Филд, находилась у них за спинами. Алиса и Джордан, по взаимной договоренности, остались в Читем-Лодж. Над футбольным полем подготовительной школы звучала джазовая аранжировка песни «Девушка из Ипанемы». Клай подумал, что для мобилопсихов это, должно быть, самая крутая музыка.

– Нет, – ответил Том. – Пока музыка продолжает играть, опасаться нам нечего. Я просто не хочу стать тем парнем, которому перегрызет горло страдающее бессонницей исключение из общего правила.

– Такого не будет.

– С чего такая уверенность, сэр? – спросил Том.

– Потому что, уж простите за маленький литературный каламбур, то, что мы видим, нельзя называть сном. Пошли.

Он двинулся вниз по бетонному пандусу, по которому игроки когда-то выходили на поле, заметил, что Клай и Том не решаются сдвинуться с места, выжидающе посмотрел на них.

– Обрести новые знания без риска невозможно, а в сложившейся ситуации знания, я бы сказал, решающий фактор. Пошли.

Они последовали за постукиванием его трости вниз по пандусу, к футбольному полю. Клай шел чуть впереди Тома. Да, он видел горящие индикаторы питания бумбоксов, установленных по периметру. И их действительно было порядка шестидесяти-семидесяти. Больших переносных стереопроигрывателей, разделенных десятью или пятнадцатью футами. И вплотную к каждому лежали тела. От вида этих тел, залитых лунным светом, глаза лезли на лоб. Не наваленных друг на друга – каждое занимало свой клочок травы, но лежали они вплотную, не пропадало ни единого квадратного дюйма. А с учетом переплетенных рук создавалось ощущение, все поле покрыто бумажными куклами, уложенными ряд за рядом, а музыка поднималась к темному небу («Вроде той, что обычно слышишь в супермаркете», – подумал Клай). Поднималось и кое-что еще: запах грязи, гниющих овощей и фруктов, немытых тел и человеческих испражнений.

Директор обошел футбольные ворота. Их оттащили от поля, перевернули, сетку порвали. Здесь, у границы человеческого моря, лежал мужчина лет тридцати, с ранками от укусов на одной руке, поднимающимися к рукаву футболки с надписью «NASCAR». Ранки воспалились. В пальцах правой руки он держал красную бейсболку, которая заставила Клая вспомнить о крошечной кроссовке Алисы. Мужчина тупо смотрел на звезды, а Бетт Милдер вновь запела о ветре под ее крыльями.

– Привет! – хрипло и пронзительно воскликнул директор. Приставил набалдашник трости к животу мужчины, давил, пока мужчина не пернул. – Привет, я говорю!