Чтение онлайн

– Да, все на тебя намекал. И не намекал даже, а говорил вполне открыто. Мол, если это не Ольга наняла убийцу, значит, муж ваш, Светлана. А Ольгу он мог просто оговорить.

– Вот логика! – покрутил головой Стас, ухмыльнувшись.

Типа, он дурак и сам себя сдавать бы стал, примчавшись составлять словесный портрет предполагаемого преступника. Вот торопиться-то не стоило, ах как поторопился!

– Но Света закричала, что это не тот человек, что напал на нее! – с трагизмом прошептала мать и уставилась на него виноватыми, полными слез глазами. – Ты понимаешь, сынок, что это может значить, а?!

Стас молча кивнул.

Это могло значить только то, что Светка прекрасно знала нападавшего. Знала и покрывала, не желая выдавать. О чем-то таком Стас догадывался и сам, тут ему даже помощь следователя не понадобилась и откровения матери.

Только все это запоздало. Как и его раскаяние. Такая мешанина из боли, вины, обиды в душе, что хоть вешайся.

Тогда-то он и повторил:

– Ма, я такая мразь!

– Да ты-то тут при чем! – снова переполошилась мать, подошла к нему и положила теплую ладонь на лоб. – Ты-то при чем, сынок, она каких-то дел натворила за твоей спиной, теперь вот расхлебывать всем вместе. И не хочется так говорить, а приходится. Света, она…

– Мать, я про Ольгу, – перебил Стас.

– А что Ольга?! Разве она в чем-то виновата? Ее же отпустили! Она ни в чем не виновата! – заспешила, заспешила мать.

– Вот именно! Она ни в чем не была виновата, а я ее как… – Стас зажмурился, роняя лицо в ладони. – Она не была виновата, что любила меня сильно и преданно! А я ее предал. Она не была виновата, что отпускать не хотела и таскалась к нам, и надоедала. А я ее…

– Она не таскалась, сынок, – мать погладила его по голове. – Она смириться не могла. И видеть тебя, наверное, просто видеть хотела.

– Да! Просто понял я это только пару дней назад. И еще понял, мать…

Он поднял голову и глянул жалко и виновато, ища поддержки, хотя и понимал, что в такой вот взрослой ситуации мать ему не помощник.

– Что ты еще понял, сынок?

– Что я по-прежнему люблю ее.

И видя испуг матери, начал говорить торопливо и сбивчиво, боясь, что она перебьет, не дослушает и понимания ему тогда и прощения, хотя бы от нее, никогда не дождаться.

– Пока Светка мелькала перед глазами, любила меня, обласкивала, баловала, не мешалась под ногами, как Ольга могла, ну, ты же помнишь… Как вобьет себе что-то в голову, начинает тянуть куда-то, я злюсь, но стараюсь делать все, как она хочет… А Светка то ли в самом деле была такой ненавязчивой, то ли хитрости в ней женской много больше, чем в Ольге, но она никогда не путалась у меня под ногами… Жизнь с ней меня не обременяла. Не очень, может быть, фонтанировала, но и не висела гирей на ногах… А теперь, после того, что произошло, я много думал…

– Сынок, – осторожно перебила его мать, прижимая ладонь к его губам. – Погоди, а то можешь наговорить такого…

– Я не могу больше молчать, мать! Я и так прожил последний год заведенной куклой!

– Что ты хочешь сказать? – ахнула она, отступая. – Что не ты всего этого хотел? Что женился и жил по чужой указке? Что это не было твоим решением?

– Не так! Да не так, мать! – Стас недовольно сморщился оттого, что мать, кажется, поняла все не так, как надо. – Не совсем все так, но!.. Может, и так. Может, и ведомым я был, а не ведущим. Все как-то внезапно свалилось на голову: Светкины чувства, Ольгин гнев, мое предательство, о котором я тогда не думал вовсе, считая свои действия вполне приемлемыми. А подло-то как! Как подло!!!

– А сейчас не подло грезить другой женщиной, когда твоя жена больна?! Или ты просто не выдержал испытаний? – Мать сурово поджала губы и уселась по другую сторону стола, и стол этот моментально словно баррикадой между ними сделался. – Ты принимал решение, сынок! Тебя никто к нему не подталкивал! Не Света сделала тебе предложение, а ты ей!

– Да, – согласно кивнул Стас, растерянно моргая. – И до сих пор не понимаю, почему я так поторопился.

Или его поторопили? Или он в самом деле стал великолепной игрушкой в умелых сильных руках?

– Нельзя снимать с себя вины, – мать осуждающе покачала головой. – Даже в том, что произошло со Светой, виноват в какой-то мере ты.

– То есть?! Что ты этим хочешь сказать?! – возмутился Стас. – Она вышла ночью куда-то, с кем-то встретилась, и этот кто-то едва не убил ее. В чем тут моя вина, мать?!

– В том, что к этому наверняка имелись предпосылки, которые ты старался не замечать.

– Не понял!

– Если тот, кто напал на нее, действительно с ней знаком, то, стало быть, они встречались не раз и не два за то время, что вы были женаты. Где в это время был ты? Наслаждался тем, что она не путается у тебя под ногами? Необременительностью отношений упивался? Да, Светлана не Ольга. Они совершенно разные. Ольга, она… Она занимает слишком много пространства. Но она такая, какая есть. И с этим ничего поделать нельзя! Зато… – мать глянула на него с укоризной. – Зато она была вся открыта для тебя, и ты всегда знал, о чем она думает. Так ведь?

– Да. – Это была сущая правда, спорить нечего.

– И со временем тебя это… – мать долго подыскивала нужное слово, – расхолодило, что ли. Ты перестал дорожить отношениями, потому что тебе казалось, что ничего другого уже не будет, все узнаваемо и предсказуемо и никуда не денется. Поэтому-то Светлане так ловко и удалось вбить между вами клин. Она быстрее тебя разобралась в ваших отношениях и нашла в них слабые стороны. Но…

– Но что?

– Но это ведь не значило, что отношения с Ольгой были обречены, сынок. Такое случается часто, когда кажется, что вы оба в тупике. Нужно было просто выждать и все. А подождать вам не дала Света. – Мать смотрела на него теперь как на несмышленыша. – Тут есть часть и моей вины, конечно. И я не собираюсь ее с себя снимать. Мне тогда казалось, что она больше тебе подходит; я ощущала в ней тот самый стержень, который не позволит никому ничего разрушить.

– У Ольги его не было?

– Ольга… Она очень мягка, непосредственна и доверчива. В этом ее сила и слабость. Мне казалось тогда, что тебе именно из-за этого будет с ней тяжело в будущем. И я… Я, наверное, виновата перед тобой.

– Так теперь ты на чьей стороне, мать?

– Я?! – Она удивленно округлила глаза, сняла очки и потерла покрасневшую от дужки переносицу. – Я прежде всего мать. Я не могу быть объективной. Ты знаешь, прожив долгую жизнь, всегда считала себя мудрой, но… Но судьба, кажется, много сильнее нашей мудрости. И опыт ничего не стоит. Это иллюзия, которой мы себя тешим. И всегда будет недоставать именно того пучка соломы, который надлежало подстелить, чтобы не убиться… Надо слушать сердцем, а не разумом. Что тебе говорит сердце, сынок?

– Оно… – Он крепко сжал губы, чтобы они предательски, как в детстве, не дрожали, когда он, размякнув от материной поддержки, готов был зареветь. – Оно просто болит. Сильно болит! Я предал Ольгу, Света предала меня… Это закономерно, так? Но не Светкино предательство меня так ранит, а мое! Моя собственная подлость заставляет страдать!

– Понятно…

Они долго молчали потом и так и разошлись по комнатам, не сказав больше ни слова. Стас по привычке зашел перед сном в спальню Светланы, постоял над ней, послушал ее дыхание и впервые вышел, не поцеловав ее.

Почему? От нежелания притворяться? Или оттого, что кожей чувствовал страшную ее вину перед всеми? Или из-за тайны ее, тщательно сохраняемой, он злился?

Он не стал бы утверждать, что знает ответ, как не знал, что ответить, когда его спрашивали, а не пожалел ли он, что расстался с Ольгой.

Нет, ну надо было так запутаться в том, что сейчас кажется таким простым! Что для этого должно было произойти, что? Что, непременно должна была случиться беда, чтобы он прозрел?! Или достаточно было промерзнуть на скамейке в сквере, чтобы понять? И что ведь самое страшное – выхода не было! Он не знал, что делать, не знал, как станет разбираться со своими чувствами и со своими женщинами. Он ведь не мог, как его мать, принять свою сторону просто лишь потому, что сильно любил себя. Не мог! А как быть?..