Чтение онлайн

Для подготовки эскизов аксессуаров по мотивам плафонов Юсуповского дворца и Китайского дворца проводилась кропотливая работа в интерьерах; для эскизов по мотивам плафонов Генерального штаба, кроме работы в интерьерах, исследовались и графические рисунки, обмеры, хранящиеся в архиве КГИОП.

Наиболее сложной и ответственной была работа над блоком коллекции, создававшейся по мотивам писем и рукописей великих русских писателей и поэтов. Авторами ощущалась особая ответственность работы с первоисточниками, представляющими часть мирового художественного наследия. Трудность заключалась не только в необходимости переноса рукописных источников на ткань, но и поиск художественного образа, соответствующего каждому автору. В сотрудничестве с работниками Института Литературы (Пушкинский дом) РАН разрабатывалась цветовая гамма и композиционное решение каждого аксессуара.

Для каждого аксессуара принципиальным было использование только графического материала первоисточника, без привлечения дополнительных элементов, при этом оставалась свобода композиционного решения каждого мотива – использование инверсий цвета, свободный монтаж элементов. Кроме ощущения подлинности, создаваемого эффектом «потертости», надо было композиционно абстрагироваться от границ листа бумаги через свободное расположение текста, который то появляется, то исчезает, проявляется на полях, иногда смотрится как драгоценный манускрипт, иногда как случайный фрагмент. Этот баланс движения и статики позволил достичь искомого результата, композиционной целостности.

Самым простым было бы пойти по уже имеющемуся пути, созданному в рамках поп-арта, продолженному в постмодернистских экспериментах, ставящих своей целью приблизить исторические памятники к зрителю, перевести на язык современной массовой культуры, иронизировать над собой и над прошлым. Здесь можно вспомнить и перенос на футболки шедевров живописи, фрагментов литературных произведений, портретов и цитаты из речей политических лидеров (работы Ф. Москино, Ж. П. Готье, Д. Гальяно, Д. Симачева, Х. Мороу, модного дома Princes amp; Frogs). Надписи на футболках сегодня являются одной из форм самовыражения – любой человек может заказать себе футболку с изображением или надписью, близкой лично ему, выражающей его отношение к миру. Создателям коллекции было важно передать свое восхищение русской литературой, в то же время не сделать коллекцию слишком дидактичной, сухой или, наоборот, глянцевой. Прецедентов переноса писем и фрагментов литературных произведений на любовные сюжеты в таком ключе и в сотрудничестве с учеными-литературоведами в современной моде не было. Для коллекции были исследованы и оцифрованы фрагменты «Евгения Онегина» А. С. Пушкина, письма великого русского поэта к А. Керн и Н. Гончаровой. Особую ценность представляет то, что кроме авторского рукописного текста чернового и окончательного вариантов использовались и рисунки Пушкина, которые он делал на полях рукописей произведений, подлинные конверты от личных писем. Подлинники произведений М. Ю. Лермонтова «Посвящение (Демон)», «К Л. (Лопухиной)», «Подражание Байрону» интересны тем, что это стихотворения, имеющие отношение к личным чувствам и переживаниям поэта. Если для пушкинской темы была выбрана пастельная, акварельная гамма (серо-зеленые, бежево-розовые, розово-лиловые оттенки), а в графическом решении главным стало сочетание рисунков поэта с текстами, игра с оттенками, то в лермонтовской теме акцент сделан на цветовом контрасте (тяжелого сине-серого с легким голубым, нежного бежевого с коричнево-бордовым).

Кроме работы с подлинниками рукописей поэтов девятнадцатого века, в коллекции представлена тема, связанная с поэзией серебряного века русской культуры. Прозрачность, обреченность творчества А.Блока обусловила цветовое решение – серо-сиреневые, серо-синие, лиловые оттенки (актуальные для данного художественного направления). В коллекции представлен мотив, основанный на письме А. Блока к Л. Д. Менделеевой, кроме самого текста письма использован и конверт с личной печатью поэта. Личная переписка Д. Мережковского, в частности, его письма разных лет к Л. Вилькиной, представляет его как светского героя, человека, блестяще владеющего эпистолярным жанром, мастера игры в чувства, намеки, полунамеки. На самом деле не так уж важно, сколько длился роман в реальности, главное – легкое, кокетливое чувство влюбленности. Мифологизация действительности для Мережковского – воздух, необходимый для жизни и творчества. Цветовое и композиционное решение для «Стихотворения» М. Цветаевой было продиктовано форматом и цветом чернил подлинника – самодельной открытки, написанной алыми чернилами на бежево-серой бумаге, с личной печатью поэтессы. Графичный, острый почерк О. Мандельштама продиктовал композиционное решение и лаконичность цветовой гаммы мотива в целом (посвящение О. Арбениной). Благодаря помощи сотрудников Института Литературы (Пушкинского дома), впервые широкой публике представлены фрагменты писем М. Волошина к Сабашниковой. Волошин был прекрасным графиком и акварелистом, что повлияло и на решение мотива.

Доступность, вплавленность моды в повседневность предоставляет удивительную возможность репрезентировать в мировом культурном пространстве российское культурное наследие, воспитывать у нашей молодежи чувство причастности к петербургской культуре. Данный проект можно рассматривать и как пример удачного сотрудничества различных культурных институтов Санкт-Петербурга. Без содействия таких организаций как Комитет по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры Правительства Петербурга, институт Литературы (РАН), сотрудников петербургских музеев подобный проект не мог состояться в принципе. Ведь мода и зародилась, и развивалась как явление социальное. Естественно, проект «Реставрацiя» – это небольшой шажок в данном направлении, но может быть, такими небольшими проектами мы быстрее добьемся результатов, чем глобальными революционными идеями.

Поликультурность, многослойность, диалогичность Санкт-Петербургской культуры предоставляет автору неисчерпаемое поле для вдохновения, но работа с культурными историческими памятниками требует особенно трепетного и ответственного отношения. Название проекта «Реставрацiя» может быть прочитано в контексте восстановления культурных связей между историей и современностью, как ощущение глобального процесса поисков целостности культурной жизни нашего города, проявляющейся, в том числе, и в формировании особого стиля петербургской моды [56] , сочетающего эксперимент с культурной идентичностью, профессионализм со свободой обращения с материалом и формой, петербургские традиции с мировым культурным опытом.

Моду сегодня часто обвиняют во всех грехах человечества или рассматривают как своеобразную терапию для современного человека. Ж. Бодрийяр указывает на ее вину в развитии унификационных процессов. Ж. Липовецки утверждает обратное, что мода – это пространство существования подлинной свободы. Современная мода – явление неоднородное, развивающееся сразу по нескольким векторам. Как справедливо еще больше века назад отметил Зиммель, мода может использоваться как индикатор процессов, происходящих с цивилизацией, поскольку мода эгоцентрична.

На практике, если рассматривать моду с позиций культурологического подхода, становится видно, что мода – отражение ценностей, актуальных для культуры, поэтому в ней, как и в культуре в целом, сочетаются и параллельно сосуществуют такие разнохарактерные процессы, как стремление к унификации и поиски индивидуального, диктат и свобода. Доступность моды – это не только признак расширения властного проникновения в индивидуальное пространство личности, но и демократизации общества, а демократизация по своей сути связана с увеличением ответственности каждой личности за собственный выбор.

Сегодня мода иногда оказывается более демократичной, нежели другие общественные практики. Мода сегодня – это фабрика грез. Так мода выполняет функцию обезболивающего от шока бытия в современном мире, перенасыщенном информацией, предлагая некие ориентиры, по крайней мере, в визуальном абрисе мира. Использовать моду как средство терапии или стать ее «рабом» – выбор каждого.

В отличие от мастеров актуального искусства, где провозглашена полная свобода самовыражения, художник-модельер зависим не только от индустрии моды, но и от мнения потребителя, поэтому в сфере моды на одной рекламе и PR-стратегиях успеха не добиться. Современный потребитель стал более разборчив, и стильность персонажа определяется сочетанием индивидуальности и моды, а не просто копированием образов из глянцевых журналов.

Формирование постиндустриального общества, насыщение и перенасыщение информационной среды стали одним из факторов расширения количества модных стандартов и тезауруса модных образцов, что в то же время увеличило интерпретационное поле, количество возможных контекстуализаций каждого объекта-текста. Мода как феномен современной визуальной культуры отражает проблемы и поиски современного человека. Поэтому от исследователя требуется не только владение актуальной информацией, но знания по истории происхождения и приключений модных объектов.

1. Андреева И.А. Мода и культура одежды. – М.: Знание,1987.

2. Андреева Р.П. Энциклопедия моды – СПб.: Литера, 1997.

3. Антология гендерной теории. // Под редакцией Е. Гаповой, А. Усмановой. – Минск: Пропилеи, 2000.

4. Бердник Т.О., Нечмодова Т.П… Дизайн костюма. – М.: «Феникс», 2000.

5. Бибихин В.В. Узнай себя. – СПб., 1998.

6. Богатырев П.Г. Вопросы теории народного искусства. – М.: Искусство, 1971.

7. Богданов К. Фольклорная действительность: перспективы изучения // Повседневность и мифология – СПб. Искусство – СПБ., 2001.