Модельер
Шрифт:
— Я слышала об этой выставке и, конечно, читала о том, что ее муж потерял работу в Друо. Как тяжело им все-таки постоянно находиться под прицелом журналистов! Как тяжело думать, что еще недавно они были в центре мира искусств, а теперь стоят на его обочине.
— Встретимся после моей работы. — Клод сменил тему. — Будь на моей стороне, защити меня от мечты о Валентине в моих объятьях.
— Ты будешь безумцем, если пойдешь на выставку.
— Я не могу не идти.
— Ты должен быть сильнее своего желания! Оглянись по сторонам.
— Оглянуться на свою жену?
— Хорошо, возможно, не на нее, но почему бы тебе не отправиться в путешествие, выехать из этой страны, познакомиться с другими людьми. Съезди в Деланой в Бретани. Констанс будет рада увидеть тебя. Сколько лет прошло? Помнишь, как мы в детстве вместе проводили каникулы? Она всегда спрашивает о тебе.
— Да, это прекрасная идея. После того как ты сходишь со мной на выставку.
Жюльетт поблагодарила за приглашение, но все еще колебалась. Бернара не будет в городе, а она должна присматривать за детьми.
После ужина Клод вошел в комнату Анри и сел в кресло рядом с его столом. Он спросил о его школьных делах, о футбольных матчах недели.
Клод не смог удержаться:
— Кажется, тебе очень нравится Паскаль?
Анри уткнулся носом в свою книгу.
— Она старше тебя! Ей пятнадцать лет.
— Дядя, ты бы посмотрел на нее на Маркизе. — Анри мечтательно поднял глаза. — Она сливается с лошадью, они составляют единое целое. Невозможно сказать, где начинается она, а где заканчивается лошадь.
Клод заметил румянец на лице Анри, почти чувствовал, как быстрее забилось его сердце. «Они оба свободны и молоды, — подумал Клод. — Анри уже стал юношей и увлекся. Когда это случилось?»
— Она хорошо учится? — Клод использовал этот шанс для продолжения разговора, пытаясь узнать истину.
— Она часто пропускает уроки. Для нее важнее всего на свете лошади. Ее отец не обращает внимания, если она не выполняет домашнее задание. Она говорит, что делает только то, что ее интересует. Она не похожа ни на кого из тех девушек, что я знаю.
— Твоя мама сказала, что ты пропустил школу на прошлой неделе. Ее вызывал учитель.
— Я не знал, что ей об этом известно!
— Так почему ты пропустил занятия?
— Паскаль пригласила меня на пикник. На велосипедах мы доехали до Форе Халат и расположились под огромным сосновым деревом. Мы читали друг другу выдержки из книги о Жанне Д'Арк, которую она сейчас читает, затем гонялись друг за другом вокруг соснового дерева, купались в Ля Нонет. Было холодно! Я пытался остановить ее, но она отдала почти всю нашу приготовленную для пикника еду этому коричневому псу, который все время чесался. Одно его ухо было наполовину оторвано. Мы назвали его Шоколадом, он проводил нас почти до самого дома. Она умеет ладить с животными. Пес убежал вчера, но Паскаль убеждена, что он вернется.
— Пикник и новый друг!
— Паскаль сказала, что у отца есть подружка, — добавил Анри. — Она сказала, что не выносит запаха ее духов, когда стирает рубашки отца.
— Может быть, он ищет для Паскаль маму?
— Она говорит, что никогда не нуждалась в маме.
— Ну хорошо, Анри. — Клод вздохнул. — Она мне кажется одинокой. Как сад твоей мамы, Паскаль нуждается в любви и заботе. Но ты должен заботиться и о себе…
— Слишком серьезно, дядя.
Клод встал.
— Слишком серьезно. Да-да, это обо мне, — сказал он грустно. Слишком знакомая ситуация…
Глава 19
На выставке картин, организованной Валентиной для своего друга Теодора Роана, присутствовали две группы приглашенных. Одни искренне интересовались искусством и художником. Другие использовали это мероприятие, чтобы очередной раз показаться в обществе, выпить вина и съесть канапе. Когда Клод вошел в просторную галерею в квартале Вольтера, то сразу же заметил Виктора, который был среди второго Типа приглашенных.
От входа не было видно ни одной картины. Большой зал с удручающе серыми стенами, разделенный на отсеки, что делало его похожим на лабиринт. Зато каждую картину можно спокойно рассмотреть. Но Клод был разочарован; он предпочел бы увидеть целостную палитру работ художника, палитру, которую можно оценить одним взглядом.
Он заглянул в первый отсек и увидел портрет с пригласительного билета. Клод в очередной раз восхитился умением художника использовать красный цвет и изображать перспективу. Художник показал крупное, внушительное лицо, презентабельность, казалось, слышался даже нарочитый смех. Использование пурпурного оттенка подчеркивало сходство с натурой: достаточно взглянуть на широкий, низкий лоб.
Не обычное хихиканье, типичное для таких мероприятий, а громкий смех раздался в центре зала. Клод перешел в следующий отсек и застыл в изумлении: мягкий свет, льющийся сверху, подсвечивал маленькую картину, на которой была изображена яблоня, его яблоня, яблоня его отца, его деда. Он почти улавливал запах цветков этого дерева. Внизу было название: «ЯБЛОНЯ РЕЙНО».
Он немного отступил назад. Что имела общего ее картина с произведениями художника Теодора Роана? Ее картина, его яблоня? Такая спокойная, трогательная маленькая зарисовка, потрясающе простая. И указана его фамилия. Она должна была бы спросить разрешение! Он испытывал одновременно гордость и ощущение, что его жестоко обманули. Повернувшись, Клод заметил Валентину, которая внимательно смотрела на него, затем отвела взгляд и стала рассматривать группу людей, собравшихся в центре. Просила ли она его о помощи?
В зале раздался голос и смех Виктора. Стало ясно, что бывший аукционист Друо не слишком интересуется коллекцией картин художника Роана. Сухощавая фигура Лебре появилась между ним и Валентиной. Он не видел его с тех пор, как отвечал на вопросы журналистов и улыбался в камеры фоторепортеров.
— Месье Рейно. — На лице Лебре играла ироничная усмешка. — Вы становитесь таким предсказуемым! Я должен был бы знать, что только Валентине Кутюрье под силу выманить вас из родных лесов. — Клод ожидал упреков и угроз. Но Лебре был исключительно вежлив. — После нашего вчерашнего разговора по телефону, — Лебре откашлялся, ему, вероятно, нелегко было говорить, — я подумал, что вы, возможно, правы. Вы так много работали, что заслужили выходной день. Надо сказать, я удивлен, что нам удалось защитить вас от журналистов на один день. Вы должны благодарить за это вашего коллегу Шарля. Помните, я объяснял вам: самый важный момент наступает сразу после завершения показа, когда редакторы журналов, газет, телевизионщики сделают свой выбор и назовут самые лучшие работы в области моды. Ваша задача — привлечь внимание к лучшим образцам, заставить репортеров поверить в правильность принятого ими решения, заразить всех своей философией. За вами последнее слово! А преждевременный уход с показа вызвал у журналистов тревогу. Они не знали, что и подумать: то ли обидеться, то ли еще настойчивее пытаться взять интервью. Вчера они предположили, что причиной всему какая-то странная болезнь, приступ которой начался у нашего нового гения после показа блестящей коллекции. Я думаю, что вы дискредитируете себя и собственную работу, поэтому немедленно дайте согласие на встречу с репортерами.
Клод не успел ничего ответить: к ним приближалась Валентина.
Ее красота ошеломляла. Темные волосы, собранные в пучок, подчеркивали бледность лица, черные ресницы придавали еще большую выразительность темно-голубым глазам. Слегка подкрашенные губы манили. На ней был брючный костюм бежевого цвета и бежевые сапожки: все просто и в то же время шикарно. Но длина жакета без воротника была не ее. Нельзя носить короткие жакеты при таких пропорциях! Утешала вельветовая лента того же цвета на голове. Хотя, что бы она ни надела, ее внешний вид завораживал.