Чтение онлайн

Неожиданностью для меня это не стало. Я нутром чуяла приближающуюся опасность, только не знала, откуда она придет. Этот зверюга уже давно околачивался при дворе. Я мрачно наблюдала за ним. Он оказался талантливым и амбициозным.

Удастся ли ему уничтожить меня? Занять мое место рядом с Мадам? Неужели она уже устала от моих услуг? Оскорбленная до глубины души и смертельно огорченная, я приготовилась к худшему, и парочка грязных шлюх Версаля не преминула шепнуть мне последние новости.

Я только что провела целых два часа в нашей с королевой комнате, и ничто не предвещало грозы. Так ли уж она хочет заменить меня? Что я сделала, чтобы вызвать такое недовольство? Или, может быть, не сделала чего-то, что должна была сделать? Я отдавала этой женщине всю себя и все же боялась, что делаю недостаточно. Я любила так, как только можно любить… Еще немного — и я почувствовала бы, что меня предали. Вне сомнения, дружба питается подобного рода размолвками, такими обидами, но сердце мое бешено колотилось. А ведь нужно было обращаться любезно с этим Боларом!

Его популярность лишь немного уступала моей. Он прославился своими накидками, а его последний чепец «а-ля-мамочка» был просто фантастикой. Снабженный скрытым механизмом, он поднимался или опускался сколько душе угодно. Нужно было лишь нажать пальцем на кнопку. Женщины в нем души не чаяли. И вот этот дерзкий конкурент приехал в Версаль!

Я была вне себя от ярости, тем более, когда узнала, что появился он здесь не без помощи одной из моих покровительниц. Моя милая Ламбаль привела волка в мою овчарню. Наверняка она думала, что делает доброе дело и что работы хватит на нас двоих. Она никогда не умела предвидеть беду, никогда не осознавала последствий своих поступков. Но я-то все видела! Я знала, что Болар может уничтожить меня, именно это и было его целью, этим он хвастался в городе.

Признаюсь, сначала я была в бешенстве. Я сердилась на принцессу и отказалась впредь служить ей, в то время как Болар встретился с королевой и представил ее вниманию маленький шедевр: искусственную розу, выполненную в совершенстве, да еще и с запахом розы! Если нажать на крошечную кнопку, спрятанную в чаше, цветок распускался, и взору открывался миниатюрный портрет королевы.

Меня трясло. От волнения, от гнева. Еще от досады, к чему скрывать. Но мои страхи быстро рассеялись. Королева убедила меня в своей преданности и пожелала и впредь пользоваться моими услугами. Болар ушел с моего пути, а я и не стремилась его устранить. Зато пространство вокруг меня еще больше наполнилось змеиным шипением.

Вексэ, маленький господин, мстил за свой невысокий рост тем, что изливал на всех тонны желчи:

— Эта Бертен! Эта змея! Она строит из себя герцогиню, а сама — всего лишь простолюдинка!

Чутким ухом и острым языком обладала также и Оберкирх, которая иногда наведывалась в магазинчик Вексэ на улице Сен-Никез. Но королева продолжала хранить мне верность, и уважение ко мне удвоилось. Поклоны, ответные поклоны, поле зерновых вновь склонилось предо мной!

Леонар, самопровозглашенный «академик причесок и мод», немного переусердствовал в похвале, знаках почтения и любезностях. Но на самом деле он не считал Болара лучше меня.

Тогда все друг друга ненавидели. Особенно модистки и парикмахеры. К счастью, я бы даже сказала, благодаря чуду, я и Леонар нашли общий язык. Наверное еще и потому, что и он, и я придумывали безумные туалеты с использованием локонов, косичек, париков и газа.

Кроме конкурентов и тетушек Людовика XVI кто еще критиковал нас? Мадам Аделаида, самая паршивая из всех. Она клялась, что наша экстравагантность ей не по душе, что она никогда не последует примеру «маленькой королевы», покрытой кружевами и перьями.

— Украшать перьями можно разве что лошадь! — отрезала она.

Однако мадам де Беон, придворная дама, занимавшаяся ее гардеробом, делала покупки и заказы исключительно в «Великом Моголе», а что касается перьев, то они всегда украшали чепец старой девы!

У мадам Аделаиды все было слишком большим — руки, ноги, нос, злость. Лошадиная голова, язык, как у гадюки, — вот ее истинный портрет. Я уж не говорю об отсутствии зубов, которое, увы, не мешало ей злословить. «Украшения для лошади»… Но эти самые украшения выпрашивали у меня все подряд. Они пользовались спросом и за границей, и в Версале. Королева задавала тон, вся благородная знать следовала ее примеру. Я и мои девочки работали до полного изнеможения.

Говорили, будто королева не утруждает себя соблюдением этикета, подрывает королевский престиж. Но еще говорили, что Версаль никогда еще так не блистал.

Мы с Леонаром трудились, не жалея себя. Королева его тоже любила. Он был назначен праздничным парикмахером, а его брат отвечал за повседневные прически. Однако большая занятость не мешала моему Леонару почти каждый день проводить у королевы. Он понял самую суть придворной жизни: постоянно быть на виду и работать так, чтобы тебя заметили. Высокий, худой, с живым взглядом, он был красивым и очень веселым. Я ненавидела его капризы и его слишком деланные модели, но от всего сердца смеялась над его шутками.

— К черту отвратительные крючки и начесы! — утверждал он.

— Нет прическам, которые сползают с головы, перед тем как смяться окончательно!

В движениях его рук было что-то от Калиостро, магнетизм а-ля Месмер [59] ! Он называл свои прически «небесный полет», «продолжение души».

Его тарабарщина вызывала улыбки на устах королевы и фрейлин, но Леонар был одаренным человеком, талантливым и опытным. Не зря он причесывал и пудрил всю Францию, ее самые красивые головки.

С помощью нас двоих воздух Парижа и новинки времени проникали в позолоченные кабинеты дворца, чтобы там рассеяться. Королева говорила, что мы были ее самыми любимыми сплетниками.

Иногда мы видели и короля.

Однажды утром я встретила его во время заседания, которое Леонар постарался вычеркнуть из своей памяти как можно скорее. Там было предложено отправить высокого и сильного малого во французскую гвардию, чтобы он вместо дамских шиньонов крепировал бы лучше шиньоны врага…

Я вижу Мадам, раздраженную, поднявшую глаза к небу. Она плотно сжала губы, ее лицо дышало злостью. Я угадала, какие мысли бродят в ее голове. Кроме охоты, битв и подбора старых замков — что еще он любит, этот король с грязными руками [60] ? Его пониманию доступны только самые простые радости; что знает он о всех тонкостях поведения в свете?

Наш неуклюжий король и правда не отличался умением преподнести себя. Добрый и очень начитанный, он был как неограненный алмаз, который Мадам приняла за булыжник. Румяный, близорукий, с крупными чертами лица, но высокий и сильный, он был красив простой красотой, и его внутренний мир не портил этого впечатления. Это был эрудит, знавший математику, географию, говоривший на нескольких языках, а королеве одна только мысль о книгах причиняла головную боль. В ее ушах звучали исключительно мелодии с балов, трели, импровизации. Отзвуки прекрасных сочинений Моцарта, Куперена и Глюка, ее любимого Глюка.