Чтение онлайн

Мозг ясно «срисовал» обстановку и принял единственно верное решение, обеспеченное минимумом средств. Петр находился во второй половине салона метрах примерно в шести-восьми от «экологов». Достать их в прыжке было невозможно. Не лучше обстояло дело и с оружием — откуда бы ему взяться. Хотя кому и булыжник из мостовой — оружие пролетариата…

Петр уже не думал, а действовал. Пока зрение фиксировало, как поляки рвали из кобуры и из-за пояса пистолеты, рука как бы сама собой ухватила горлышко трехсотграммовой бутылки с кока-колой, стоявшей в кассете, закрепленной на спинке кресла.

Резкий бросок, и через мгновение бутылка краем донышка врезалась в висок разговорчивого «эколога». Его пистолет лишь углом рубчатой рукоятки показался из-за борта пиджака, но дальше не вышел. Парень вырубился от сильнейшего удара, так и не успев понять, что же произошло. Второй, молчальник, уже вырвавший из-за пояса коротенький револьвер-«бульдог», резко обернулся на своего товарища, однако успел разглядеть лишь светлое пятнышко, летящее к его глазам. Вторая кока-кола горлышком, непосредственно фирменной пробкой врезалась точно в переносицу молчаливого «пшека». Качнувшись, он аккуратно сложился и упал сверху на тело уже умостившегося на полу автобуса подельника.

Петр внимательно оглядел свою руку, только что совершившую два замечательных броска, и удивленно покачал головой. Почему-то на ум пришла неизвестно откуда прилетевшая фраза: «Мастерство не пропьешь».

А в автобус уже ломились прибывшие на помощь «кавалеристы». Петр разглядел среди них Роткевича. Этого следовало ожидать. Он его сразу не узнал и только сейчас разобрался, что именно Санни вдолбил в окно «Мерседеса» стоящего на стреме поляка. Бедолага так и торчал в окошке, безжизненно перекинувшись через дверцу машины.

— Все нормально? — взволнованно спросил Роткевич, даже не взглянув на лежащих на полу налетчиков. Он через них просто перешагнул.

Петр заметил, что Санни, задавая вопрос, смотрит в упор на стоявшего у своего кресла бодигарда. Собственно, к нему он и обращался.

— Да, да, без проблем, — мелко закивал стриженой головой охранник. — Они ничего не успели сделать…

Было хорошо видно, что Роткевич после такого ответа расслабился. Он скосил глаза на сумку, стоящую в ногах охранника, и только после внимательного ее изучения оглядел всех присутствующих.

— Ехали мимо, видим, что-то неладное, — сообщил Роткевич. — Пришлось вмешаться. На польских дорогах неспокойно…

Фальшь этих слов была принята всеми молча. Не дождавшись реакции аудитории, а она, похоже, ему и не была нужна, Роткевич властно начал отдавать указания прибывшим с ним, таким же короткостриженым и быковатым, как и охранники, приставленные к команде.

Трех «экологов», уже начинавших подавать признаки жизни, связали и закинули в «Мерседес», который завели и укатили в лес. Того, кто «пас» водителей автобуса, сия процедура миновала. Для него уже закончилось все на этом свете. Парня просто оттащили подальше в придорожные кусты и засыпали листвой. Ребята из синего «Форда» работали умело и споро. Создавалось впечатление, что им заниматься подобным не в новинку. С дороги можно было разглядеть, что на обочине творится что-то неладное, но ни одна машина не остановилась. Грузовые и легковые неслись мимо, как будто все происходящее было в порядке вещей.

Зачистка местности завершилась скорее, чем водители успели поменять колесо. Роткевич дал команду «кавалеристам» на посадку в «Форд», а сам еще раз заглянул в автобус.

— Все в порядке, можно продолжать путь, — спокойно доложил он, как будто проблема остановки действительно заключалась в замене колеса. — Я водителей предупредил, чтобы до границы с Германией они шли без остановки. Думаю, такого больше не повторится, — Роткевич кивнул в сторону леса, куда отвели «Мерседес», — но на всякий случай мы вас проводим до Познани. А там дорога чистая. И еще… Никто ничего не видел и не знает, не было никакого наезда. Всем все понятно? Вот и ладненько. Увидимся во Франкфурте.

«Гольфисты» приняли выступление Роткевича по-прежнему без эмоций. Людей со слабой психикой в команде не наблюдалось, однако легко отнестись к произошедшему, к остывающему трупу, пусть налетчика, заваленному листьями в каких-нибудь двух десятках метров от автобуса, как-то не получалось. Так в молчании и двинулись дальше.

Действительно, до немецкой границы они прошли без остановок и без проблем. Поэтому было время подумать, понаблюдать. Азамат выглядел немного растерянным, хотя и старался этого не показывать. Сева Мельников смотрелся в своем обычном формате — был безмятежен и доброжелателен. Женщины, на удивление, восприняли случившееся относительно стойко. Истерик и слез точно не наблюдалось. Более спокойно приняла инцидент Лена. По девушке не было заметно, что она хоть в малой степени переживает. А вот Ксения, пусть и не выглядела расстроенной или взволнованной, замкнулась. Практически весь оставшийся путь она проделала, отвернувшись к окну.

Петр подходил к женщине, пытаясь расшевелить, но Ксения лишь поднимала на него глаза и отрицательно махала головой, показывая, чтобы ее оставили в покое. Может быть, это и было правильным. Ей следовало побыть одной, точнее — в себе, чтобы обрести спокойствие.

Леон выглядел как обычно: был выдержан, спокоен и деловит.

Можно было констатировать, что личный состав показал себя в выпавшем на их долю испытании в достаточной мере стойко. Это радовало. А вот размышления на тему: «Что бы это значило?» наводили на Петра откровенное уныние. К этому располагал и пейзаж за окном с полуголыми перелесками, с сжатыми и перекопанными крестьянскими полосками земли, тянущимися длинной чередой вдоль трассы. Было время и поразмыслить, проанализировать набравшуюся за время дороги информацию.

Он все больше и больше склонялся к мысли, что ребятишки, приставленные к ним в образе охраны, реально играют совсем иные роли. Вместо того чтобы «бдительно охранять и стойко оборонять», как гласит Устав караульной службы, порученный пост, то есть бойцовскую команду, парни охраняют… свои сумки. В этом уже не было сомнения. И Роткевич на «Форде» сопровождает их вовсе не для того, чтобы в целости и сохранности доставить на турнир. Как он косился на «сидоры» охранников! Да и парни все не очень спокойно вели себя на погранпункте. Конечно, конспираторы из них хреновые, однако стоило признаться, что на дурачка Санни с компанией в автобусе со спортсменами, едущими на турнир, смогут протащить что угодно. На польско-белорусском переходе тандем из пограничника и таможенника, услышав, что они спешат на соревнования, почти не глядя, проштамповал их паспорта, проведя досмотр издали визуально и без проблем дав «добро» на дальнейшее следование.

Если версия Петра верная, что же могут везти контрабандой парни Роткевича? Наркотики? Это исключено. Собачка-терьерчик при досмотре все же присутствовала и на сумки охранников не среагировала. Деньги? Сомнительно. Хоть «сидоры» у парней и объемные, для серьезных сумм они все же маловаты, да и слишком на виду находятся. Что еще можно переправить через две границы? Оружие? Секретные документы? Да что угодно. К примеру, бриллианты в бутылке с минеральной водичкой, с которой они сливаются в прозрачности. Или красную ртуть, до коей на Западе очень охочи…

Петр решил остановиться в своих предположениях. Он понял, что если не прекратит детективные изыскания, то скоро обнаружит, что термосы у парней вовсе не термосы, а ядерный боеприпас. Кстати, а он так и не видел за время дороги, чтобы охранники что-то употребляли из этой тары. Петр напряг память. Нет, парни точно не пользовались своими объемными термосами. Но если они везут что-то запрещенное, их легко поймать, стоит только открыть крышку. Неожиданно из глубин сознания пришло понятие того, что Петр сейчас пытался изобрести.