Чтение онлайн

Одним из вечеров той поры мама по обыкновению пришла со мной к заводи нашей, чтобы забрать улов.

Усадив меня на любимом мной холмике, она поплыла к дереву, за подводный корень которого утром прикрепила ловушку для рыбы. Прежде я послушно дожидался ее на холмике, но тем вечером сполз с него и очутился в воде. У берега тогда мне было ее по пояс, но шажок-другой, и меня поглотила глубина. Забарахтавшись, я стал то выныривать головой на поверхность, то идти обратно ко дну. Отчаянно и тщетно сражаясь с водной стихией, от неожиданности и страха я не издавал ни звука. На производимый мною, крохой, тихий плеск мама внимания не обратила. Уж очень походил он на привычный плеск воды, омывающей берег заводи и деревья в ней.

Но мои злоключения увидел Тыр.

Уже несколько вечеров кряду он появлялся лишь у нашей заводи, потому что заприметил у нее меня. Все эти вечера Тыр тайно наблюдал за мной, пока я с мамой был у заводи, и в итоге я ему приглянулся. Он почувствовал родственность наших душ.

Душа внутри нас. Ее не увидеть глазами, не пощупать руками, но она есть, и она живая: радуется и тоскует, смеется и плачет вместе с нами. Душу нельзя ударить, но можно обидеть грубым словом и дурным поступком. Ее нельзя погладить, но можно приласкать теплым словом и добрым поступком. Живые существа познают друг друга своими душами.

Мама не рассказывала мне о душе ничего такого. С годами ее суть я осознал сам.

– « -

В вечер моего непослушания Тыр тоже не спускал с меня глаз, прячась за ближайшим к берегу завалом. Как он признался мне многим погодя, ему нестерпимо хотелось подпрыгнуть ко мне и лизнуть меня в щеку. Но он остерегался моей мамы.

Когда же я оказался в воде и стал тонуть, а Тыр понял, что моя мама ничего из этого не видит, не слышит и на помощь мне не придет, он громко заголосил: ”Тыр-тыр-тыр-тыр!..”

Не дожидаясь, пока мама, услышав его, сообразит, в чем дело, мой будущий друг выметнулся из-за завала и, перейдя на бедовый свист, ринулся к берегу заводи.

Домчавшись до него, он со всего маху прыгнул в воду и оказался подле меня, барахтавшегося из последних сил. Я ухватился за шерстку на его спине, и со мной он поплыл назад к берегу.

Когда мы оказались у него, подоспела и мама.

Она обернулась на странные громкие звуки, которые издавал мой спаситель, и увидела его и мое чудесное спасение.

Бросившись к нам, мама вытащила меня на берег. Мне было трудно дышать, так как в мои легкие попала вода. Я сильно кашлял, и с кашлем вода вырывалась наружу. Но вскоре в легких ее не осталось совсем, и ко мне вернулось нормальное дыхание.

Убедившись, что с моим самочувствием сделался порядок, мама обратила свой взор на Тыра. Он к тому времени успел выбраться на берег, стряхнуть с себя воду и прихорашивался, причесывая коготками взлохмаченную шерстку.

Не дав ему завершить сию гигиеническую процедуру, мама схватила его в охапку и стала горячо целовать его в мохнатые щечки.

“Тыр-тыр-тыр-тыр”, - с тревогой пробубнил Тыр, не зная, чего от него надо моей маме. Ведь морские свинки не целуются, как люди.

Но дальше Тыр бубнить не стал, потому что мамины поцелуи пришлись ему по нраву. Тыр почувствовал, что происходили они от сердца.

Прекратив тревожиться, он в мыслях передал маме следующее:

– Я с Вами не знаком и оттого не совсем Вас понимаю. Но мне приятно то, что Вы делаете.

Для Тыра это было первым общением с людьми, и он только начинал испытывать на нас свои телепатические способности. Но, адресованные моей маме, его мысли достигли ее. Больше того – они достигли меня тоже.

Я нисколько не удивился прочтению чужих дум, как многому из того, что приводит в удивление взрослых, не удивляются дети.

Мама же вздрогнула и, прекратив расцеловывать Тыра, стала смотреть на него с неверием, что ей передались его мысли.

– Да-да, Вы действительно “услышали” меня своим умом. Я могу передавать свои мысли и узнавать мысли других. Также я могу понимать чувства других, - подумал Тыр, глядя на маму своими лукавыми глазами-бусинами.

– Ну и ну!
–  воскликнула мама, продолжая держать Тыра в объятиях.

Она таки убедилась в его телепатических способностях.

– Вы меня не обидите? – все так же мысленно поинтересовался он у нее на всякий случай.

– Нет! Что ты, дитятко?! Спаситель! Я никогда тебя не обижу, и всегда помогу, если понадобится.
–  Мама почему-то вмиг распознала, что Тыр - малыш, как и я.

– Тогда Вы меня сейчас отпустите, а то мне домой пора. Но разрешите прибежать сюда завтра вечером и поиграть с Вашим сыном Артемкой, - снова обратившись к маме, промыслил Тыр.

– Конечно, прибегай. Конечно, играй, - ответила мама, выпуская Тыра из объятий.

Она уже поняла, что мое с ней родство и его степень Тыр распознал из ее мыслей и чувств. А мое имя стало известно ему как из ее мыслей, так и потому, что постоянно было у нее на устах.

– Можно я лизну Артемку на прощание? – испросил Тыр напоследок дозволения у мамы.

– Лизни, коль хочется, - улыбнувшись, сказала она.

Тыр метнулся ко мне молниеносным прыжком, и на моей щеке запечатлелось мокрое касание его язычка.

Лизнув меня, Тыр заливисто свистнул, взбрыкнул и понесся в направлении речки.

В лесу за ней обитала его стая.

– « -

Помню, еще в начале нашей дружбы я спросил у Тыра, как члены его стаи общаются меж собой. Мне казалось, что одних только звуков, которые они способны издавать, как и он, для этого мало. Тыр дал ответ, что в большей степени члены его стаи общаются меж собой в мыслях. Так, как это делает он, общаясь со мной и моими родителями.

– « -

Тыр убегал столь стремительно, что его целостный облик не улавливался взглядом.

Он убегал, а я ощущал его счастье. Он был счастлив, что познакомился со мной.

Тыр торопился домой не один, а с исполнившейся мечтой!

Она летела перед ним светлым облачком, и в том облачке был человеческий ребенок по имени Артемка, оставшийся стоять на извечно летнем берегу лунной заводи.

– Как тебя звать, дорогой?!
–  крикнула ему вдогонку мама, почти не надеясь получить в своих мыслях ответ.

Слишком уж далече всего за несколько мгновений умчался звериный детеныш.