Чтение онлайн

Сергей Степанович снимает очки и кладёт руки на край стола как учителя в школе, мягко

улыбается и продолжает, - дальше за вашим состоянием будет следить ваш гинеколог.

Увы, вы больше не мой пациент.

– Что? Почему?
– сердце бешено стучит, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди.
– Я не

понимаю, о чем вы говорите?

– Вы беременны. Поздравляю, вы скоро станете мамой!
– я замираю, не дыша. В ушах

звенят последние слова и оглушают. Врач что-то ещё говорит, но я его не слушаю. Только

киваю в ответ, не понимая как такое возможно! Я ведь делала инъекции вовремя. Значит

произошла какая-то ошибка! Анализы сделали неверно или вообще перепутали.

Поднимаюсь со стула, благодарю врача и выхожу с кабинета, вижу ожидающего меня

Льва. Он встаёт со скамейки для ожидающих, делает шаг в мою сторону, но тут

открывается дверь, являя Сергея Степановича с листком анализов, который он вручает

Турчинову и поздравляет молодого папашу со скорым прибавлением и удаляется.

– Ух, ты, - громко басит и начинает смеяться, - мне кажется у меня появилась седина

после его слов, Ярослава Эдуардовна. К такому я ещё не готов!
– продолжает смеяться.

Забираю у него листок, говоря следовать за мной, и иду к регистратуре оплачивать приём

гинеколога. Который, также как и терапевт, делает подобное заключение. Но я упорно

продолжаю стоять на своём, объясняя, что это последствия моей непереносимости жары и

анализы ошибочны. Что я делала все инъекции вовремя! Но когда она осматривает меня

на гинекологическом кресле, а после отводит в кабинет УЗИ, где выдавливают холодный

гель на живот, начиная водить трансдюсером и упорно изучая экран монитора, то я

получаю только подтверждение своей беременности. А когда непонятный звук раздается

на весь кабинет и мне говорят, что это сердцебиение моего малыша, я просто

расплакалась, не в силах справиться со своими нахлынувшими эмоциями. Мой малыш.

Наш. Мой маленький комочек счастья живет внутри меня и развивается уже семь недель.

А я даже не подозревала об этом. Мысли не допускала. Мне распечатывают два

крошечных снимка нашего малыша, пока я салфеткой вытираю гель с живота. Дальше

возвращаемся в кабинет Ольги Ивановны, где я подробно рассказываю последние

события, долгий перелёт и приём снотворного.

– Ярослава, все это, конечно, нежелательно в первом триместре, но и не плачевно. С

тобой и малышом все хорошо. Просто нужно тщательное наблюдение, мне не нравятся

некоторые показатели. Если ты согласна на ведение беременности в нашей клинике, то

нужно все оформить, сдать все анализы и пройти специалистов.

– Конечно, я согласна, - отвечаю, не раздумывая, и врач выписывает мне направления.

Ещё раз смотрю на маленькую точку на черно-белой квадратной фотографии и думаю о

том, как воспримет такую новость Марк. Если я была не готова к этому, то боюсь

представить его реакцию на маленькое чудо, что живет внутри меня. Опускаю одну руку

на живот, нежно поглаживая и про себя обращаясь к малышу, что я его уже безумно

люблю. И эта любовь не такая, как к Марку. Она настоящая и искренняя, поселилась в

сердце сразу, как только я узнала о своём малыше. Он будет любить меня так же как и я, отдавая себя полностью. Я буду самой лучшей в мире мамой и самой счастливой. Вот он, мой маленький рай, что подарил мне любимый мужчина. Доктор ещё раз поздравляет

меня, делает предписание, в котором только витамины беременным и список врачей и

анализов, что предстоит пройти в ближайшее время. После, со всеми результатами

записаться к ней на приём через две недели. Прощаемся и выхожу к ожидающему

водителю. Прошу отвезти меня в офис к Марку. Я ещё ни разу не была в его компании.

Всю дорогу нервничаю и переживаю, не зная, как он воспримет новость. Слов любви я так

за эти месяцы от него и не услышала, но все видела и улавливала в его отношении ко мне.

Не хочу думать о плохом исходе, если он вдруг будет не готов к такому сюрпризу. Аборт

я делать не стану, даже если это будет угрожать моему здоровью. Так что, если Марк не

хочет становиться отцом в тридцать четыре года, то я не, раздумывая, соберу свои

немногочисленные вещи от него и просто уйду, как бы больно мне не было и как бы

сильно я его не любила. Я не смогу намеренно лишить жизни своего неродившегося

ребёнка. Подъезжаем к огромному зданию из стекла и бетона, Лев глушит двигатель.

Опережает, помогая мне выйти из машины. Он не донимал меня вопросами в дороге, видя

мое озадаченное состояние. Думаю, он понял, что эта новость была для меня шоком.

Входим в здание, идём через длинный холл к стеклянным лифтам. Лев нажимает цифру с

номером двадцать три и нас уносит вверх, что от резкого и динамичного движения в низу

живота что-то ухает и падает. Прижимаю руку и нервно улыбаюсь, уверена, что малыш

все чувствует.

– Проходите, - Турчинов пропускает меня первой. Выхожу и замираю. Не знаю, куда

идти.
– Дальше по коридору налево, там приемная и сидит секретарша. Я буду ожидать вас

в машине, надеюсь, не заблудитесь.

– Нет, Лев, пожалуйста, проводи меня до кабинета, - умоляюще прошу, и мы идём вместе

вдоль длинного коридора. Проходим, как он и говорил, в приемную, но секретарши на

месте нет. Лев ворчит, что вечно эту женщину где-то носит. А дальше все происходит

настолько слишком быстро, что я почувствовала себя героиней кино, которая застаёт

своего мужа с любовницей в самый пикантный момент. Турчинов открывает дверь в

кабинет с табличкой "Генеральный директор Железняк Марк Дмитриевич", пропуская