Чтение онлайн

– Тебе помочь?

– А ты кто?
– голос был сдавленный, словно на грани стона и слез.

– Я за химерами прибираю, чищу.

– Как в конюшне?

Яська хихикнул и разозлился.

– Они живые, понятно? Дура ты! Вот придет истинная хозяйка - и проснутся.

Он зажал рот рукой. За эти слова запросто угодишь в нижние казематы. А там и на костер. Бог Одинок, и он же Велик, и никого не может быть рядом. Дурочка опять застонала, громко. И Яське сделалось стыдно. Ну и страшно, хотя на уступы по ночам не рискуют заглядывать даже стражники: легенды легендами, а как вдруг?.. Мальчишка протянул руку в темноте, уткнулся в теплую мокрую щеку незнакомки.

– Больно?
– спросил он. В щели двери за спиной полыхнула назойливая молния, выхватила ее лицо, край одежды. И быстро погасла. Все равно ничего не разглядеть.

– Тебя как... звать?

– Ясь. Ясень. Но чаще - "щенок" и...
– Яська проглотил бранное слово. Только я тут один работаю. Они боятся.

– Это правда... про химер?

Яське вдруг до смерти захотелось рассказать, все, что он слышал и знает, но трезвые рассуждения перевесили. Мало ли что сотворили с девчонкой адепты, вдруг истечет кровью. И пить может хотеть. Кое-что у него тут припрятано... и надо подумать, как ее вывести из цитадели - утром вполне могут обыскать и здесь.

Патент, отмеченный большими печатями зеленого воска, висел у самой двери. Хозяйка цветочной лавки, хотя и неграмотная, безмерно им гордилась и пересказывала наизусть любому, кто хотел услышать. А услышать хотели многие это была единственная на весь город "божественная цветочная лавка", и закупались в ней и цвет рыцарства Твиртове, и дворяне из провинции. По случаю жары тетушка Этель, страдавшая одышкой и ожирением, из своих комнат на задах лавки не выходила, предоставив все дела семнадцатилетней племяннице Роде, своей единственной родственнице и наследнице. Рода была Яськиной подружкой, если, конечно, считать основой дружбы валяние в угольном подвале и совместное поедание черствых пирожков с повидлом, которых можно было купить дюжину на пятак у булочника на углу. Бледный Яська дождался, когда уберется очередная недовольная покупательница, и шмыгнул в лавку. Рода привычно улыбнулась:

– Мессир?

– Рода!
– Яська положил локти на прилавок, совершенно случайно заглядывая в глубокий вырез ее кофточки.
– Понимаешь, мне надо пристроить сестру. Она приехала из деревни, и заболела. В Твиртове я ее взять не могу, назад отправить - тоже.

Рода мило покраснела, откидывая со щеки прядь волос.

– Надеюсь, это не одна из тех жутких болезней...

– Что ты!
– перебил Яська.
– Она попала под карету, а потом кучер еще избил ее кнутом.

– Какой ужас!
– ахнула Рода.

– Конечно, я не хотел бы, чтобы тетя Этель про нее знала.

– Конечно! Я...
– Рода, предаваясь раздумьям, по привычке зажала прядь в зубах.
– Приводи ее, только задами. Я постелю ей на чердаке.

Ясень облегченно вздохнул.

... Отсутствие его заметили и даже сильно выругали, но приколотить не успели, потому как Яська был нужен везде и сразу, а потом, чистя толченым мелом крыло третьей справа на нижнем уступе химеры с гордым именем Оладья, мог размышлять обо всем в свое удовольствие.

– Ясень, к тебе пришли!
– голос старшего слуги Уступа был сладок, как мед. Яська вздрогнул: обычно такой важный человек не обращал на него внимания.

– Здравствуй, Ясень.

Высокий мужчина в сером плаще адепта и синей рясе шел к нему от дверей. В каменном нутре Оладьи родился тихий рык и крыло дернулось, оцарапав мальчишке руку острым краем.

– Ох, я и не знал, - незнакомец широко улыбнулся.

– Тихо, тихо, - Яська погладил бронзовые перья.
– Это какой-то древний механизм. Когда попало срабатывает.

– А ты осведомленный.

Не понять было, упрек это или похвала.

– Адам Станислав, - представился священник, - глава прихода Стрельни.

Это был приход, где жила Рода.

– Я хочу с тобой поговорить.

Яська опустил тряпку в ведро и вытер о штаны измазанные руки.

– Где бы мы могли присесть? Хорошо здесь, правда?

Ударила молния, и незнакомец прикрыл глаза.

– Мешают, да?

– Я привык.

– Спустимся вниз? Мессир управляющий был любезен отпустить тебя со мной до вечера.

Яська сглотнул. Видимо, это не простой священник, раз с ним любезен сам мессир управляющий. Впрочем, со священниками опасно быть нелюбезным - Бог, он рядом.

Сидя в аккуратной беленой комнатке полуподвального кабачка, Яська пытался заставить себя не дрожать. Может, это после жары на улице. Предупредительный кухмистер накрыл на стол и удалился, осведомясь перед этим, не угодно ли еще чего почтенным гостям. Священник отправил его небрежным взмахом руки.

– Ешь, что же ты.

– Я не голоден.

Мессир Адам Станислав прищурился:

– Мальчишки всегда голодны. Я, по крайней мере...

Он не стал продолжать. Ясь через силу проглотил несколько кусков.

– В каких отношениях ты находишься с девицей Донцовой?

Яська вцепился руками в скамью.

– Мы... мы дружим.

– Я тебя напугал?

Глаза священника были совсем близко, и зрачки в них плавали, как у кошки.

– Н-нет.

– Сегодня воскресенье, девица Донцова приходила к исповеди в церковь Огненностолпия. Я там служу.

Ясь помнил эту церковь, заходил в нее с Родой несколько раз, и покупал свечи для тети Этель, когда та просила. Когда-то, тысячу лет тому, это была церковь Кораблей... Одинокий Боже, о чем он думает. Ходила к исповеди значит..!

– Ведь девица Донцова предлагала исповедаться и тебе. А ты сказал, что сходишь в капеллу Твиртове. Ты сходил?

– Д-да.

– Зачем ты лжешь мне, мальчик?

– Я... н-не успел. М-меня...

Адам Станислав положил руку на Яськино плечо.

– Ничего страшного. Ты мог бы прийти к исповеди теперь. Ко мне.

Яська дернулся и опрокинул свечу.

В маленькой церкви волнительно пахло воском и ладаном, на дымных столбах лежали солнечные лучи. Ясень хотел преклонить колени перед алтарем - рисунком по мокрой штукатурке во всю стену - Одинокий Бог, то ли возносящийся на огненном столпе, то ли снисходящий на оном к благодарной пастве; но Адам Станислав подтолкнул его к дверце в закристию.

– Девица Донцова призналась мне, что совершила добрый поступок.

Мальчишка оборотил к священнику мокрые глаза: