Чтение онлайн

Почему? Она не понимала собственных умозаключений. Под ними не было никакой логичной базы. Просто знала, что все именно так и никак иначе.

В конце концов мужчина может быть просто наемным сотрудником, не знающим какие страшные вещи, творит его работодатель.

Верила ли Инга в сделанные выводы, она пока не решила. И почему теперь стремиться его оправдать тоже не очень понятно. Может ей просто надоело не доверять людям и бесконечно разочаровываться в них? После предательства самого близкого такое вполне оправдано.

Папа предал их.

Уничтожил одним лишь своим трусливым поступком, за который расплачиваться придется ей. Нельзя давать в обиду маму. Она не заслужила всей этой грязи. Она всегда любила своего мужа и была для него примерной женой и хозяйкой. За что он отплатил ей черной неблагодарностью.

– Не вижу ничего криминального. – Инга так крепко задумалась, что вздрогнула от слов доктора и несколько секунд смотрела на него и будто не видела. – Рентген все же сделать нужно, для исключения некоторых неожиданностей. Сейчас позову сестру, вас отвезут.

– Я сама! – Инга уперлась ладонями в кушетку, пытаясь подняться. Доктор мягко надавил ей на плечи, пресекая попытку. – В чем дело? Я действительно могу добраться сама.

– Сидите.

Она все поняла по голосу доктора. Он явно не первый раз сталкивался с пациентами вроде нее. И пусть теперь ошибался на счет Инги, все равно подстраховывался. Она и сама не знала, как может среагировать тот, кто стоит за дверью, поэтому послушно кивнула.

Когда ее вывезли из кабинета, Инга не сразу увидела нужного мужчину и даже выдохнула с облегчением. Но уже в следующую секунду разозлилась. Мог бы дождаться, когда ей поставят диагноз и уже тогда уходить.

Трус!

Ее долго везли по хитросплетениям больничных коридоров, точно по каким-то запутанным туннелям. Инга подумала, что сама ни за что не выберется отсюда и нужно будет попросить медсестру проводить ее обратно.

– Сложно вам, наверное, вот так возить больных? – спросила Инга, не поворачивая головы. Ей было немного дискомфортно за то, что ее вполне себе здоровую, если не считать ушибленной ноги, везет хрупкая девушка.

– Понятия не имею.

От раздавшегося голоса она едва не выскочила из коляски, чтобы бежать со всех ног. Пусть даже одна из них повреждена.

– Вы? – Инга вывернулась едва ли не всем телом, только чтобы убедиться, что она права и ей не почудилось. Вдруг доктор на нее разозлился и вколол какой-нибудь препарат, от которого у нее теперь галлюцинации? – Почему не оставите меня в покое? Я ведь уже сказала, что верну деньги, как-только они у меня будут.

– Тише, – попросил мужчина, сворачивая в очередное ответвление, – вам нельзя много говорить.

– Я повредила ногу, а не голосовые связки!

– Это не рекомендация, а моя личная просьба. – Наверняка, если бы она сейчас стояла, ноги у нее уже подкосились бы. – Сейчас найдем у кого спросить правильный путь, а пока ответьте мне на один вопрос.

– На каком основании вы так со мной разговариваете?

– Напоминаю правило о чрезмерной болтовне. Берегите себя, не произносите лишнего.

Стало страшно. По-настоящему страшно. В гулких помещениях им так никто и не встретился. Инга вообще подозревала, что они каким-то образом спустились в подвал или даже в морг.

– Мой вопрос звучит так, – проигнорировав ее возмущенное шипение, продолжил мужчина, – откуда вам известно имя Рудого? Только не надо сочинять, я все равно узнаю правду, так или иначе.

В его «так или иначе» сквозило неприкрытой угрозой. Инга ничего не понимала. Будучи уверенной, что именно Иван Дмитриевич послал мужчину по ее душу, она вдруг осознала, что сама придумала себе теорию, в которую быстренько поверила, не сопоставив элементарные вещи.

Да, он сбил ее на машине. Он скорее всего безумно богат, о чем говорит его высокомерие, наглость и выпячиваемая наружу циничность.

Но мало ли таких мужиков в принципе?

И потом, если бы ее хотели убить, скорее всего она лежала бы сейчас на холодной каталке, укрытая серой простыней по самую макушку, а не разъезжала бы в инвалидном кресле под управлением потенциального убийцы.

– Я думала он вас послал. – От неожиданности Инга не успела ничего продумать и выдала чистую правду.

Коляска остановилась. Мужчина обошел ее по дуге и присел возле Инги на корточки.

Инга постаралась натянуть и без того длинную юбку ниже, хотя, ее чести вряд ли что-то угрожало.

– Никогда не смей ставить меня с ним в один ряд. Поняла?

Она не понимала, но кивнула. Лучше согласиться. Пусть он успокоится и, наконец, отвяжется от нее.

Понимание, что перед ней совершенно посторонний мужчина, в корне меняло ситуацию. Странно, но даже связывая его с Иваном Дмитриевичем Рудым, Инга ощущала себя куда спокойнее. Она по крайней мере могла предполагать, что ей ждать. Теперь же в голове маячила полная неразбериха.

– Будет еще одна просьба. Обещай не пугаться и не дергаться. Хорошо?

– Как я могу обещать, не зная, что вы потребуете? Может велите мне спрыгнуть с моста в реку.

– Откуда в твоей симпатичной головке столько мусора? – Мужчина поднялся на ноги, посмотрел на Ингу сверху вниз. – Ничего ужасного не попрошу. Но и ты, будь так любезна, отнесись к просьбе с пониманием и не задавай лишних вопросов.

– Я постараюсь, – искренне пообещала Инга. – Говорите.

– Можно я возьму тебя за руку?

– Что? – Она ожидала чего угодно, да даже осуществления своего же предположения про мост и реку, но никак не этого. – Зачем вам это?

– А я ведь попросил. Просто дай мне свою руку. Обещаю, что не стану ее ломать.

– Очень смешно. – Инга с опаской протянула ему ладонь.

Аккуратно, словно боясь обжечься, мужчина сначала коснулся ее кожи самыми кончиками пальцев, потом более уверенно обхватил их, слегка сжимая, не до боли, но довольно крепко.

– Ничего не понимаю, – пробормотал он, возвращаясь на исходную позицию, чтобы толкнуть коляску вперед.

– В каком смысле? – Ингу распирало любопытство, которое никто не спешил удовлетворять.

– Нужно возвращаться, мы явно заехали в тупик.

Стоя у двери своей квартиры, Инга долго не могла усмирить колотящееся сердце. Слишком много эмоций для одного дня. Оказывается, до сих пор у нее была прекрасная спокойная жизнь, а она-то дуреха еще сетовала на рутину. Теперь бы многое отдала за возвращение той самой рутины, лишь бы забыть все происходящее, как страшный сон.