Мое любимое проклятие
Шрифт:
Неужели всегда? Всегда такой задумчивой и серьезной, переживая за все на свете? Но меня не обманешь. Нет, ты не могла быть такой всегда. Только одно знаю точно: ты всю свою жизнь любила кое-кого так, что боялась огорчить, только признавшись в любви.
А вот папу я представляю героем, мужественным воином, который способен постоять за себя. Я слышал, как все твердят, что я похож на него. Заглядывая в зеркало, вижу только маленького худощавого мальчика с темными непричесанным волосами и голубыми глазами, сияние которых отражается в стекле и слепит меня. Неужели и он был таким?
Я часто рисую нас двоих. Его - большого и улыбающегося, и себя - маленького и счастливого. Интересно, встретимся ли мы хоть когда-нибудь? Я хочу показать тебе этот рисунок и все-таки убедиться, что ты такой же, как и я: бледный, темноволосый и ленивый, что даже собственную рубашку застегнуть на все пуговицы не может. Я хочу показать тебе, как большой черный Ву меня боится. Как я заскакиваю ему на спину и заставляю повалится на землю. Я так хочу...
Наверное, ты все-таки услышал меня, потому что пришел. Пришел во сне. Мне редко снятся сны, потому что я редко сплю. Это так неинтересно, особенно когда еще много незаконченных рисунков лежат на земле. Но ты смог меня заинтересовать настолько, чтобы я не проснулся.
Ты пришел из темноты. Нет - это я тебя нашел. Твоя фигура была так далека, что я очень боялся не успеть встретиться с тобой. Сидя на высокой горе, ты смотрел, как серая вода водопадом льется на землю. Земля вокруг была желтая, как и небо с коричневыми облаками.
Подбежав к тебе, присел рядом, глядя на воду, а затем поднял глаза.
– Папа?
А ты сидел и смотрел на свои руки. Что там было такого интересного в этих длинных пальцах? Нагнувшись, увидел кровь. Темная жидкость медленно стекала по рукам, капая на землю.
Ты был точно таким же, как я и представлял. Высоким, крепким и очень красивым. Даже я был не столь красивым. Что-то детское было в твоей странной печальной улыбке, словно... ты хотел что-то сделать, но не мог. А взгляд глаз прятал от меня в своих черных волосах, которые так красиво переливались тогда, когда по ним стекали капли воды.
– Знаешь, сын ...
– начал он, все еще не поднимая головы.
– Не повторяй моих ошибок.
– Каких ошибок?
– Не будь слепым, имея глаза. Иногда слепые чувствуют лучше, чем другие.
– Это ты о маме?
Он долго не отвечал. Сжимал руки в кулаки и смотрел, как кровь вытекает из круглой раны.
– Мы связаны с ней струнами собственных душ, - наконец начал отец, осмотрев весь мир голубыми глазами, а потом медленно закрыл их.
– Когда ей становилось больно, меня пронизывал электрический ток. Наверное, если бы она убила себя, я бы тоже умер от напряжения.
Я не понимал, что все это значит. Он говорил странными загадками, ответы на которых я не знал.
– Папа, - наконец решил сказать.
– Ты только умирать не думай. Как же она без тебя? Она не выдержит. Ты даже не знаешь, как она любит тебя. Хотя молчит, но любит. Ей просто было страшно, что ты уйдешь, поняв, что она - такая как все. Я это чувствую, слушая ее. А ты? А ты любишь?
Он как-то задумчиво хмыкнул, снова грустно улыбнувшись, а затем, открыв глаза, посмотрел на меня и очень тихо сказал:
– Я еще в самом начале хотел сказать ей одну реплику... Передашь?
Энергично закивав головой, уставился на него немигающим взглядом.
– Так вот... Скажи ей эту фразу, и если она поймет ее смысл, то я вернусь. А вот если не поймет и подвергнется боли... Я просто умру от того, что струны между нами оборвутся. Договорились?
– Да! Она умна! Она все поймет!
Но почему-то его глаза излучали такой холод, что мне в один миг стало страшно. Что он может сказать? И папа сказал:
– Добра без зла не существует.
А потом я проснулся...
***
Уже переступив порог, услышала, как кто-то быстро сбегает по лестнице.
– Саймон, не спеши так! Еще упадешь и сломаешь себе что-то!
– Ма! Ты уже вернулась?!
– Как видишь. Иногда нужно и отдыхать от работы.
Я отступила несколько шагов назад, когда мальчик бросился обнимать меня, почти повалив на землю.
– Сай... Ты когда волосы расчесывал в последний раз? Что у тебя на голове делается?
– строго спросила, чувствуя под пальцами запутанные пряди.
– А ел что? Суп хотя бы за эти дни себе взял? Или только черным шоколадом объедался?
– Ма! Ты себе даже не представляешь, что мне приснилось!
– запищал сын, уже таща меня по коридору.
– И что же?
– Понимая, что мой строгий тон он не воспринимает вообще, решила послушать рассказ Саймона, но неожиданно повернула голову в левую сторону.
До ушей донесся странный писк, очень знакомый мне. Только поняв, что это было и откуда оно доносилось, чуть не сорвалась на крик:
– Сай! Ты куда Ваську засунул?! Почему он пищит так жалобно?!
– Он спал на кровати и не уступал место!
– Но это не повод закрывать его где-то! Ох, ну что за день... Он уже от голода, наверное, умирает.
И я бросилась бежать, прислушиваясь к громкому мяуканью. Сын сразу побежал за мной, что-то настойчиво пытаясь сказать всю дорогу. Своего древнего кота нашла закрытым в шкафу, который находился в одной из гостиных замка. Шкаф этот закрывался на ключ, искать который не было времени, поэтому я просто с размаху ударила в дверцу ногой. Затем резко схватила своего большого монстра, который с грозным ревом желал наброситься на Саймона.