Мое любимое проклятие
Шрифт:
А еще косметику ненавижу... чертовски ненавижу. Однажды, конечно, взяла в руки тушь и попыталась понять ее... эм... возможности. Так почти ослепла! Как попала себе в глаз, то потом ходила, будто с фингалом. Да ну ее! Волосы причесала, заплела - и вперед! У меня нет времени сидеть пять часов у зеркала и разрисовывать свою рожу непонятно к какому празднику.
Ну, это, наверное, были главные причины, почему меня ненавидели. А! Еще одна была: отсутствие парня, конечно. Ох, как я не терпела этой романтики! Что-то вроде:
– Ты меня любишь, Розалия?
– Люблю, Фредерик!
– Ты... ты выйдешь за меня?
– Конечно, Фредерик!
– Но постой! Я чувствую, что любовь наша обманчива! Я чувствую... ты не любишь меня, да?!
– С чего ты решил это, любимый мой?!
– Остановись! Наш порыв любви слишком мощный! Я... я не могу взять тебя в жены!
– Ну почему?! Ты разбил мое сердце, Фредерик!
– А потому... потому что... Я твой брат, Розалия!
– Не-е-е-е-е-т!!!
На этом моменте я отключила телевизор и закидывала пульт подальше, чуть не убив им кота Василия. Ох-ох-ох... Какая ужасная жизнь. Поэтому у меня и нет парня. Я просто не могу представить себя частью этого... романа, если можно так выразиться. Поцелуи под подъездом, цветы, розовые мишки, признание в вечной любви, слезы в подушку из-за того, что увидела того дурака с другой... Хм, я, наверное, не понимаю нынешнюю моду... и не зря. Мне и самой хорошо живется. У меня есть тот, кого буду любить всегда.
– Васька! Иди ко мне!
Большой черный кот прыгнул с дивана и, медленно подойдя ко мне, замурлыкал. Я схватила его на руки и, уйдя в свою комнату, повалилась на кровать, положив его около себя. Только Вася понимал меня, правду говорю. Он всегда спал рядом со мной, ел из моих рук и приходил на зов.
– Вася, мне снова телефон разбили. А, Вася, скажи мне, почему существует такая несправедливость?
Кот, как партизан, молчал, прикрыв глаза.
– Ну Ва-а-а-сь! Ты невозможен просто!
Кот и дальше молчал, свернувшись калачиком.
– Отбивные хочешь?
Васька подскочил на все четыре лапы и начал мурлыкать, прижавшись к груди.
– Ты просто невозможен... Пойдем.
Я сбросила свою куртку, поправила футболку и пошла на кухню. Сев за стол, посмотрела на свою мать, которая жарила отбивные.
– Ты где так долго задержалась?
– Где-где - в училище, конечно.
– Что случилось?
– То, что всегда: мне телефон разбили.
– Опять?!
Она развернулась и начала махать на меня деревянной ложкой.
– Как долго это будет продолжаться?! Все! Больше телефонов я покупать не буду!
– Подумаешь... Где моя отбивная?
– А ты ее заслужила?
– А чем я заслужила такое обращение к себе? Я что, его специально разбила?
Она пренебрежительно фыркнула и прошипела:
– Отец будет с тобой разбираться.
– Этого алкоголика уже неделю нет. Он что, с неба свалится?
Неожиданно подскакиваю, выпустив Васю из рук.
– Ты что, совсем ум потеряла?! У меня же ожоги будут!
– И будут! Сама заслужила такое!
Я убрала руку с правой щеки. А довольно неплохой удар. Я уже не раз получала пощечины от родителей, но вот раскаленной ложкой... впервые.
– А хочешь сказать, что я не права? Где он сейчас?!
– Не твое дело!
– Как раз и мое! Он мой отец или кто?!
– Вон отсюда! Будешь сидеть голодная до завтра!
Став напротив нее, я выпалила:
– Даже целый год! Но вот Вася должен уже и сейчас получить отбивную!
– Убирайся со своим котом подальше! Давно пора усыпить уже...
– Не смей так говорить! Он, между прочим, любит меня больше, чем отец-алкоголик и мать-истеричка! Лучше бы в интернате жила, честное слово!
И я без разрешения схватила из тарелки одну отбивную и побежала в комнату. Да, я ненавидела своих родителей. Отец был пьяницей еще тем, я даже видела его в кафе с другой, но ничего не сказала. Здесь уже ничто не поможет. Алкоголизм - это диагноз. Но больше всего я ненавидела его тогда, когда Роман приходил пьяный. Ох и силы у него! Не раз он меня бил, далеко не раз. Некоторые синяки до сих пор еще не прошли. И что же мне было делать в этой ситуации, кроме как защищаться? И Елену я тоже не любила. Именно на мне она любила срывать свою злость. Мне было все равно на то, что они чувствуют. Если нет уважения ко мне - я так же уважением не отвечу.
Влетев в комнату и закрыв за собой дверь, снова легла на кровать, бросив на пол отбивную. Вася быстро съел ее и, мурлыча, улегся мне на живот. Я начала гладить его, вытирая слезы, выступившие на глазах.
– Ну скажи мне, Вася, как можно так жить? В училище ненавидят, дома ложками замахиваются, и всем что-то надо и надо от меня. А я просто жить хочу и не обращать ни на кого внимания. Ад, а не жизнь. Вот завтра я опять пойду с пустым желудком в училище, где мне на голову снова воду выльют или выбросят сумку через окно... Может, без меня им всем будет лучше?