Мое любимое проклятие
Шрифт:
– Тебе лучше не знать, что...
– О дьявол, Ростовская, ты что, угрожаешь мне?
– Закройся...
– О нет! Ростовская, умоляю - помилуй! Делай что хочешь, только не насилуй! Я не смогу пережить это! Я еще девственник!
А после этого последовала гора мата, и я снова подскочила, схватив подушку. А он стоял и широко улыбался. Я уже развернулась и ткнула ему пальцем в грудь, чтобы снова высказаться, но, вместо этого, засмеялась, как ненормальная.
– Рад, Надька, что настроение тебе поднял, - повторил он и сделал глоток чая.
Еще и как поднял! Что тут и говорить! И вам поднимет. Стоял такой весь крутой в красных эксклюзивных носках «Bad Devil», и в не менее эксклюзивных трусах «Sexy Demon», а еще у него был ужасный хаос на голове - все волосы торчали в разные стороны, а на них сидела его Афродита, подремывая.
– А знаешь, Ростовская, Афродитка моя намного лучше тебя. Спокойная такая, поспать любит. Правда, кусается по ночам, но это не так важно...
– Вот и чудесно! По понедельникам и пятницам меня не трогай!
И я пошла к арке, чтобы почесать бедного Ваську за ушком и налить ему молока. А Ян направился за мной, прихлебывая свой чай.
– Ростовская, ну признайся... ты скучаешь без меня?
– Нисколько!
– Ну признайся... Я знаю твои мысли...
– Значит, сейчас ты знаешь, что я представила, как отрубила тебе голову топором?
– Да... мило очень это было...
Я фыркнула и, зайдя на кухню, накормила Ваську, а потом начала ползти на второй этаж, укутавшись одеялом и держа подушку и свое платье. А демон снова пошел за мной.
– Скучаешь-скучаешь. Так и хочешь спать со мной рядом, чтобы ночью развернуться и обнять меня...
– У тебя слишком богатая фантазия.
– А я и обидеться могу...
– О дьявол, Янелиабар, ты что, угрожаешь мне?
– повторила я его фразу, развернувшись к демону лицом.
– Еще как угрожаю...
– и снова сделал глоток чая.
– Не мне рассказывать тебе, каким грозным я могу быть...
– Дурак! Причешись сначала, а то на швабру похож, а потом уже угрожай мне!
И громко закрыла дверь ванной, оставив Яна под дверью.
А он действительно обиделся. После этого и слова не проронил. Все сидел и переключал каналы телевизора, поглаживая довольную Афродиту, которая улеглась ему на колени. А о том, каким он сидел... это уже другая история. Соблазнить меня решил, чтобы я, видите, жалела и извинилась перед ним. Сидел, одетый в высокие кожаные сапоги, черные брюки с блестящими и широким ремнем, в темно-синюю рубашку и черный пиджак. При этом на шее висел галстук, который он забросил за спину, а на рубашке расстегнул три пуговицы, чтобы обнажить шею и грудь.
В этот момент в нем было столько пафоса, что я не выдержала и встала напротив него, попивая горячее молоко. Сама же натянула на себя свою любимую растянутую оранжевую пижаму, которая состояла из штанов и рубашки, и надела большие белые тапочки.
– И куда собрался в таком виде?
– Да так... в люди выйду.
– С чего бы это?
– А что мне здесь делать-то?
– и поднял на меня хмурый взгляд.
Признаю, что это несколько обидело и меня, но я была слишком горда по своей натуре и бросив простое: «Иди себе», - снова вернулась на кухню.
И он ушел...
И он исчез на четыре дня...
Вы себе даже не представляете, что тогда творилось со мной. Когда он ушел, я весь день была сама не своя, все ходила по комнате и думала... о нем. А когда пришел вечер, и вообще впала в отчаянье. Тяжело... тяжело и страшно жить в большом доме одной. Когда ты ходишь по комнатам и свет выключаешь, а потом идешь в спальню и ожидаешь увидеть там его, а его... нет.
На второй день впала уже в депрессию. Встаю - нет. Готовлю порцию на двоих - нет. Иду в душ - а его и там нет. Даже к тасманскому дьяволу подошла. Она сначала зашипела, но потом я положила ей перед носом тарелку и бросила туда кусочек сырого мяса, из которого делала отбивные. Она лишь внимательно посмотрела на меня красными глазами и начала есть из одной тарелки с Васькой.
На третий день меня накрыла волна бешеной ревности. О чем я только не думала... Даже с проститутками его представляла... Спала и видела, как он целуется с какой-то разрисованной пышногрудой фифой, как она обнимает его, руки под рубашку запускает...
На четвертый день я... Плакала. Что нашло - не знаю. Но так захотелось реветь, когда утром развернулась в другую сторону и не увидела его. Тогда упала лицом в подушку и все плакала и плакала... Действительно подумала, что он не придет.
А хочется-то... И к черту мою проклятую гордость... Ну почему я не извинилась? Почему тогда не села рядом и не поцеловала? Мне без него так плохо... Я стала зависима, как от наркотика. Все новую и новую дозу нужно, а когда ее нет - я срываюсь. Что буду делать, когда не вернется? Кажется, в этот момент готова упасть ему под ноги... Я знаю, в чем причина.
Душа моя с демоном, а сейчас рядом ни его, ни ее нет. Поэтому и пусто. Поэтому и холодно.
После обеда пошла в конюшню. Погладила лошадей, поговорила с ними, накормила. А потом в сад пошла. Села под абрикосовым деревом, обняв прижатые к груди ноги и, уткнувшись носом в колени, смотрела на траву. В голову снова плохие мысли полезли. И снова депрессия. И снова ревность. И снова слезы. Давно так не плакала... слабачка.
<