Чтение онлайн

Мистер Пиммз улыбнулся.

– О! Мой парфюм «Винньярд» с эссенцией чернослива.

– Неужели вы полагали, мы поверим, будто немощный больной сэр Фенниуорт бегает по улицам, стреляет в людей и ездит в экспедиции?

– Разумеется, нет.- Мистер Пиммз самодовольно вскинул подбородок.- Но это было сделано, всего лишь чтобы выиграть больше времени – я разбрызгивал духи то там, то здесь, чтобы вы подольше пребывали в своем недоумении. Еще немного, и мне удалось бы поймать Черного Мотылька, пока вы ломаете голову, каким же образом к этому всему причастен сэр Уолтер.

– Вы не боялись, что он вас выдаст?

– Так он ведь ничего обо мне не знает,- безразлично проговорил мистер Пиммз.- Кто мог подумать, что его никоим образом ко мне не относящаяся фраза наведет вас на мысль, которая в итоге меня разоблачит.

– А мистер Блохх? О нем сэр Уолтер осведомлен.

– Хм. Сообщить, что в деле замешан мистер Блохх – это всего лишь признать тот факт, что имеет место какое-то дело. Мистер Блохх – тень. Мистер Блохх – темнота под лестницей. Мистер Блохх – клочок тумана. Его невозможно поймать, его невозможно узнать. Это просто имя. Вы не против, если я к вам присоединюсь?

Мистер Пиммз аккуратно и медленно достал из кармана небольшой портсигар, извлек оттуда папиретку и закурил. Поднялся синий дым, душный и довольно прелый.

– Вы ведь не курите!- потрясенно произнес сэр Крамароу. Кажется, его мир трещал по швам и вот-вот грозил рассыпаться на осколки.

– «Синий морж».- Мистер Пиммз поглядел на папиретку.- Излюбленный табак нашей славной полиции. Пристрастился в экспедиции: начиналось все сугубо как часть образа, а потом привык. Что еще у вас там в мешке, доктор? Кобра? Карлик? Пулемет? Хотя я и так знаю.

– Ваш костюм, мистер Пиммз,- сказал доктор Доу.- Защитные очки, шарф, котелок, револьвер. Одежда, прокопчённая порохом. Мы нашли ее у вас дома. Вы полагали, что тайник в стене не обнаружат?

– И как же я мог быть таким беспечным?!- со смесью иронии и презрения бросил мистер Пиммз.- Вы решили подойти к моему аресту со всей возможной дотошностью? Наверное, скупали дотошность на рынке скрупулезности в рядах педантичности… Ничего не упустили и, вероятно, гордитесь собой.

Доктор Доу проигнорировал нападки.

– Вы окажете нам честь, мистер Пиммз?- спросил он.- Прошу вас, расскажите, как обстояло дело. С самого начала.

Банковский служащий кивнул, выпустил в воздух струю синего дыма и почесал локоть.

– Вы можете позвать ваших констеблей, доктор,- сказал он.- Очень грубо с нашей стороны было бы заставлять их и дальше томиться в соседнем кабинете.

Доктор бросил быстрый взгляд на Джаспера – тот понял его, вскочил со стула и ринулся к двери. Спустя минуту он вернулся в сопровождении шумно топающего Бэнкса, Хоппера, который уже заметно припадал на раненую ногу (действие пилюль ослабевало), и трясущегося от страха Вамбы. Туземец штаны все же переодел – мистер Келпи вручил ему запасные, хранившиеся на кафедре для прогулок по саду ГНОПМ.

Констебли хмурились, играли бровями и желваками, исподлобья глядели на сэра Крамароу и клерка в соседнем кресле. Они пока что не слишком-то разобрались в ситуации, и более подозрительным им казался именно солидный джентльмен. Тем более, что клерк курил «моржа», а это уже достойно уважения.

Дождавшись, когда возня прекратится, и новые зрители займут свои места, доктор кивнул мистеру Пиммзу.

Тот покивал, сцепил пальцы рук и принялся рассказывать…

…Как вы знаете, я служу в банке господ Ригсбергов. Должность моя отношения к делу не имеет, вам лишь стоит знать, что по карьерной лестнице в нашем банке я поднялся примерно на два пролета: я уже давно не топчусь возле вешалки, но и до кабинета с круглым окном мне пока далековато. Банкиров Ригсбергов и их служащих в городе называют пираньями, но вернее было бы сравнить их (себя я к ним уже какое-то время не причисляю) со спрутами: если хотя бы одно щупальце прилепило к вам хотя бы одну присоску, вас ждет дно. Черное, беспросветное дно, куда не опускаются даже батисферы. Улочки и подворотни Тремпл-Толл кишат этими утопленниками, из которых выкачали все до последней пенни-пуговки.

Банк на площади Неми-Дрё – мрачное место, и люди, что там служат, ему под стать. Пустодушные, черствосердые, безразличные. Их волнует лишь процент, который начисляется им с каждого пенса, который они у вас забрали. Но обыватели не знают этого – не хотят знать. И продолжают вставать в серую очередь к конторским столам и грабительским кассам. Все те, кто входит в двери «Ригсберг-банка», так не похожи друг на друга, но, тем не менее, они обладают одной общей чертой – верой в то, что пусть лучше напасть свершится завтра, чем сегодня. И служащие банка, скажу вам по секрету, не зовут их посетителями, клиентами или еще кем-то в том же духе – они называют их «безнадегами». Да – все оттого, что они, мол, уже пропали, хоть пока что и не осведомлены об этом. И в конце дня каждый клерк сдает табель с количеством обслуженных безнадег.

Безнадеги думают, что им помогут – главное рассказать свою личную драму – да подлиннее, да послезливее. Знали бы вы только, какие истории они рассказывают, какие передают слухи, какими делятся сплетнями. И все это оседает в головах людей за столами и, в частности, в голове вашего покорного слуги.

Так вот, если говорить о тех самых безнадегах, то сэр Редьярд Крамароу числился в банке не просто рядовым безнадегой – он был занесен в так называемый «Грабий список». Это список людей, чье имущество за невыплаченные долги банку следует конфисковать в самые краткие сроки. И вышло так, что его дело было поручено мне.

Я всегда отличался склонностью к методичности, последовательности и прекрасно исполнял свою работу. С пустодушием, черствосердием и безразличием были кое-какие трудности, но день ото дня я видел живое напоминание того, что лучше быть тем, кто заносит безнадег в списки, чем самому быть безнадегой. Поначалу сэр Крамароу для меня был просто тускло пропечатанной фамилией в бланке, одной из тысяч. Но, когда мне сверху пришел номерок его дела и я полез за нужной папкой, все изменилось. Хотя тогда я еще и предположить не мог, чем оно все обернется лично для меня.

Я внимательно изучил бумаги, лично познакомился с сэром Крамароу, услышал его историю, даже прочел книгу профессора Гиблинга. Да, подход и въедливость – это в бюрократической среде ценится превыше всего. Изучая дело о разорении Редьярда Крамароу и выискивая все возможные краники, из которых, если как следует стукнуть по трубе, может высыпаться пару лишних пенни, я и сам не заметил, как погрузился в историю Черного Мотылька с головой.

Я будто бы просто заболел. Эти джунгли, эти племена и экспедиции, эти бабочки, в конце концов, были настолько чужды моему конторскому этажу с серыми обшарпанными стенами, потресканными колоннами и тусклыми лампами, что я будто открыл крошечное окошко в другую жизнь. История экспедиции Гиблинга меня захватила, как какой-то роман. А сэр Крамароу… что ж, вы с вашим обаянием, сэр, вашим природным даром убеждения, вашей слепой (казавшейся мне поначалу глупой) верой в свою мечту, так отличались от моих коллег, господ-в-футлярах с бесцветными глазами и скучными фамилиями, вроде Тоддс, Додсон, Томсон, Гиббс… Пиммз, что казались мне каким-то невероятным чужестранцем. Я стал искать любой повод, чтобы встретиться с вами, чтобы послушать ваши истории.

Но я был бы не я, если бы во время изучения дела сэра Крамароу, не продолжал выискивать способы, как обогатить моих хозяев, господ Ригсбергов. А потом я решил, что Ригсберги и так богаче всех в городе и пора подумать о личном благосостоянии. Моя конторская меркантильная жилка… О, прошу вас, не нужно этих презрительных взглядов. Это Габен. Мой мотив – всего лишь главный мотив этого проклятого города каждое утро продирать глаза и запускать свое машинное сердце.

Уж не помню, когда именно, но во время своего ежедневного корпения над бумагами сэра Крамароу у меня родилась идея. Идея, как обогатиться. Сэр Крамароу рассказывал о Черном Мотыльке с такой горячностью, он был так убежден, что тот существует и все истории о нем правда, что я просто не мог не поверить. Да, многие считали его фанатиком и безумцем, страдающим манией, но это не означало, что он был не прав. Сперва по своей недальновидности я расценивал Черного Мотылька просто в качестве уникального зверя, заработать на котором можно как раз таки благодаря его уникальности, но изучая его, слушая все больше историй о нем, я вычленил для себя самое важное… Я понял, что самое ценное – это его слезы. Слухи, передаваемые туземцами из джунглей лишь шепотом, могут показаться сказкой. Но если подойти к этому с более приземленной стороны… Я просто представил себе потенциал данной идеи: лекарство, излечивающее от всех болезней! Да даже за одну каплю такого лекарства сильные мира сего перегрызли бы друг другу глотки! Но я не мечтатель, нет. Я бюрократ, признаюсь в этом без тени стыда. Я вижу мир в серо-желтых бумажных цветах, вижу людей и их чаяния лишь в виде колонок цифр. И я не стал вкладывать в это душу подобно сэру Крамароу, я ведь не фанатик – я служащий банка. А служащие банка не могут позволить себе мании, не могут позволить себе впадать в крайности. Я решил подойти ко всему этому предприятию основательно, все продумать и просчитать заранее.