Чтение онлайн

— Я… Мне очень жаль, — сказала я, протягивая ему нашу карту. — Вот наш номер. Кэлвин работает по средам и четвергам, только по предварительной записи.

Он вял карту.

— Я не знал, — сказал он, застенчиво улыбаясь. Дверь захлопнулась, когда он ушел, а я, развернувшись на пятках, потопала по коридору в кабинет Трентона.

— Что это, черт побери, было?

— Он пригласил тебя!

— И?

— И? Я должен был выбить из него все дерьмо!

Я вздохнула и закрыла глаза.

— Трент, я справилась с этим. Ты не можешь отпугивать клиентов каждый раз, когда они начнут флиртовать со мной. Это то, ради чего Кэл нанял меня.

— Он не ради флирта тебя нанял. Он нанял…

— Горячую попку, которая будет работать за стойкой. На работу, которую предложил мне ты, не забывай!

— Он даже не спросил, свободна ли ты, для начала! Возможно, он бы остудил свой пыл, начав именно с этого.

— Я его обрабатывала.

— Я не слышал, чтобы ты ему отказала…

Мой нос сморщился.

— Я уклонялась от вопросов! Я не могла его просто отшить, пока он не определился! Это называется профессионализм.

— Ох, как это называется?

Я сузила на него глаза.

— Ты могла бы сказать ему, что у тебя есть парень.

— Так вот в чем дело? То, что я не выставляю мой новый статус напоказ? Что если я просто вытатуирую "ДЕВУШКА ТРЕНТОНА" на лбу?

Его лицо смягчилось, и он улыбнулся.

— Я бы с удовольствием набил тебе тату на другом месте.

Я зарычала, в отчаянии, и пошла на свое рабочее место. Трентон побежал за мной.

— Это не такая уж плохая идея, — сказал он, лишь наполовину меня дразня.

— Я не набью твое имя на себе, — сказала я, мне было противно, что его еще и веселит эта идея.

Трентон уже набил мне поразительные вишнево-красные маки на первой неделе рождественских каникул, а затем, за два дня до Рождества, он добавил немного этнических узоров, а также черные и ярко-зеленые тучи на той же руке. Через неделю после Нового года, мы должны были добавить еще великолепную цветущую красную розу с желтыми вставками. Я была близка к получению запутанного татуированного рукава. Мы начали пропадать на наших заседаниях некой терапии боли. Я разговаривала, а Трентон рисовал и слушал. Мне очень понравилось проводить время с ним и знать, что я ношу его прекрасные произведения искусства.

Он сидел на стойке, прижав ладони вплотную к деревянной панели Формика.

— Возможно, однажды, я замаскирую это в одной из твоих тату.

— Возможно, я разобью твою машину на миллионы кусочков, — сказала я.

— Вау. Стоп. Дерьмо воплощается в реальность, — сказал он, спрыгивая вниз, чтобы встать рядом со мной. — Я сожалею, что ты разозлилась на то, что я прогнал парнишку прочь. Но я не сожалею о том, что прогнал его, я сожалею, что рассердил тебя. Подумай об этом. Я не собирался бить ему тату после того, как он соблазнял мою девушку. Доверься мне. Это будет лучше всего.

— Перестань всему придавать смысл, — отрезала я.

Трентон обнял меня сзади, а затем уткнулся лицом в мою шею.

— Мне почти не стыдно за то, что я вывожу тебя из себя. Ты чертовски горяча, когда злишься.

Я игриво толкнула его локтем в бок и снова услышала, как открылась дверь. Колин и Чейз подошли к прилавку, и Чейз скрестил руки на груди.

— Тату? — спросила я. Они не были удивлены.

Объятья Трента ослабли.

— Чем можем помочь, ребята?

Колин нахмурился.

— Нам нужно поговорить с Камиллой. Один на один.

Трентон покачал головой.

— Этого не будет.

Чейз прищурился и наклонился к нам.

— Она наша семья, черт побери. Мы не будем спрашивать твоего разрешения, Мэддокс.

Трентон прищурился.

— Будете, просто еще об этом не знаете.

Глаз Колина дернулся.

— Чейз здесь, чтобы поговорить со своей сестрой. Это семейное дело, Трент. Ты остаешься в стороне. Камиль, на выход. Сейчас.

— Вы можете поговорить со мной здесь, Колин. Что вам нужно?

Он посмотрел на меня.

— Ты на самом деле хочешь поговорить об этом здесь?

— О чем ты хочешь поговорить? — спросила я, стараясь сохранять спокойствие. Я был уверена, если мы выйдем на улицу, Колин или Чейз выйдут из себя и начнется. Безопаснее оставаться на месте.

— Ты не явилась на День Благодарения. Папа сказал, что тебе пришлось работать. Допустим. Но затем ты не появляешься на Рождество. После этого, твой стул пуст и на обед первого дня Нового года. Что, черт возьми, происходит, Камиль? — яростно спросил Чейз.

— У меня есть две работы и занятия. Просто так получилось в этом году.

— День рождения папы на следующей неделе, — сказал Чейз.

— Тебе лучше, мать его, появиться там.

— Или что? — спросил Трентон.

— Что, черт возьми, ты только что сказал, Мэддокс? — отрезал Чейз.

Трентон поднял подбородок.

— Ей лучше явиться туда, так? Что ты собираешься делать, если она не появится там?

Чейз прислонился ближе.

— Приду и заберу ее.

— Нет, этого не будет, — сказал Трентон.

Колин наклонился, также сохраняя пониженный тон, когда сказал:

— Я только хочу сказать это еще раз. Это семейное дело, Трент. Тебя оно, на хрен, не касается!

Челюсти Трентона заскрипели.

— Ками — это мое дело. А ее долбанутые братья приходят к ней на работу и пытаются запугать ее, и это определенно мое дело, ребятки.

Колин и Чейз взглянули на Трентона и оба шагнули назад. Колин заговорил первым, как всегда.

— Камилла, ты выходишь с нами прямо сейчас, или я разнесу это место и надеру задницу твоему приятелю.

— Я не ее приятель. Я ее парень, и я прибью тебя, черт побери, прежде чем ты сможешь поцарапать краску.

Кэлвин появился с другой стороны от меня. Я посмотрела вниз, его руки были сжаты в кулаки.

— Ты только что сказал, что собираешься сделать что-то с моим магазином?

— И что ты собираешься с этим делать? — Чейз сплюнул на пол.

— Чейз, Бога ради! — заорала я. — Что с тобой не так?