Чтение онлайн

Достаю робота из-под кровати. Он ночует там каждую ночь, охраняет меня. Это мама придумала, когда я сильно болел и мне было страшно засыпать одному. Простуда ушла, а привычка остаётся до сих пор. Встаю и только сейчас улавливаю вкусный запах маминых домашних блинчиков. Я этот аромат не спутаю ни с чем, он ассоциируется с ней.

Радостный подбегаю к столу в комнате и с жадностью съедаю первый блин. Берусь за второй и запиваю ещё не успевшим окончательно остыть какао. Обычно мама делает горячее, значит, завтрак стоит здесь уже какое-то время. Странно.

Замечаю рядом с подносом аккуратно сложенный лист плотной белой бумаги. На нём написано моё имя. По красивым завиткам сразу же узнаю мамин почерк, он у неё какой-то сказочный, волшебный. Любопытство захлёстывает с головой, и мне хочется поскорее узнать, что там написано. К счастью, она научила меня читать по слогам, но, чтобы понять смысл текста, мне приходится перечитывать несколько раз.

Открываю лист:

Сынок, прости! Понимаю, что тебе будет больно принять, а, быть может, ты и вовсе не сможешь этого сделать. Но я не могу больше находиться в этом доме. Прости меня, мой хороший. Ты самое светлое, что у меня есть, но порой, чтобы выжить, приходится оставлять всё самое любимое позади. Я понимаю, что моему поступку нет оправдания, но всего лишь хочу жить. Когда ты вырастешь, возможно, сможешь понять. Ты замечательный, помни это! А ещё очень сильный. Продолжай заниматься музыкой, развивай свой талант. И, самое главное, помни, что я тебя люблю и буду любить всегда, даже несмотря на расстояние. Моим самым главным наказанием за этот поступок будет то, что я не увижу, как ты взрослеешь, как первый раз влюбляешься, получаешь диплом, женишься. Всем сердцем надеюсь, что ты найдешь ту самую, которая будет для тебя всем, и не совершишь ту же ошибку, что и мы с твоим отцом.

Люблю тебя,

Твоя мама.

Не могу понять, шутка это или нет. Остаток блинчика падает на пол, но мне абсолютно всё равно. Срываюсь с места и бегу в комнату родителей, чтобы убедиться, что это лишь глупый розыгрыш. Босыми ногами топаю по прохладному паркету, и вот уже нужная дверь, но в спальне пусто. Пульс шалит, и почему-то с каждым шагом написанные слова мне кажутся самым настоящим ночным кошмаром. Нет, это не может быть правдой. Она не могла! Она же любит меня! А я её! Безумно сильно. Как можно оставить человека, которого любишь всем сердцем? Это точно не правда.

Сбегаю по лестнице в пижаме и вижу отца, сидящего на диване с опущенной головой. На нём нет лица, кожа бледнее его рубашки. Подойдя ближе, я замечаю в его руке лист, похожий на мой. Второй ладонью он проводит по лицу, словно смахивает невидимую соринку, и поднимает на меня уставший взгляд.

— Па, где мама? — теперь шаги совершаю медленные, осторожные, будто сделай я сейчас резкое движение, всё быстрее подтвердится. А так у меня ещё есть шанс. — Я нашёл это у себя в комнате.

Протягиваю отцу свою находку, но он не берёт письмо, а своё выпускает из сжатых пальцев, и оно падает на пол.

— Это же шутка? Мама решила над нами пошутить? — по моим щекам уже текут слёзы, а голос сбивается из-за частого дыхания.

— Иди ко мне, — папа притягивает меня в свои объятия, крепкие, надёжные. Словно говорит ими, что никогда меня не оставит.

Он никогда раньше так открыто не проявлял свои чувства ко мне, а сегодня будто треснула плотина, и отец позволяет себе увидеть во мне ребёнка. Брошенного родной матерью ребёнка.»

Тот раз был единственным, когда папа меня обнял по-отечески. Потом он замкнулся после предательства любимой женщины.

Письмо мамы до сих пор хранится у меня в сейфе вместе с её кольцом. То детское воспоминание по сей день очень ярко и практически не померкло в давности лет. Оно до сих пор живёт в моём подсознании и, скорее всего, никогда не сотрётся. Да, я стал сильным, но вместе с этой силой потерял способность любить. Каждый раз, когда я задумываюсь о будущем, не могу представить, что смогу доверить своё сердце какой-то девушке. Конечно, если оно у меня ещё осталось. Страх предательства тянется за мной из детства, и после того дня я перестал бояться чудовищ под кроватью и в шкафу. Единственным моим страхом стала боязнь, что меня снова бросят.

Не знаю, что сказать отцу на его новость. Просто встаю и киваю ему.

— Поздравляю, — но в душе дикая боль, обида.

Пусть это будет эгоистично с моей стороны, и, наверное, он всё делает правильно, пытаясь жить дальше, но я вновь чувствую себя брошенным и никому не нужным. Не жду, что он ещё скажет, быстрым шагом направляюсь к выходу. Не хочу сейчас оставаться дома.

Придётся снова разбудить Дэйва, но я знаю, что он впустит. Поворчит, конечно, для вида, но потом снова включит лучшего друга. Мне это сейчас необходимо.

Между нашими домами несколько соседских участков. Кто-то уже уезжает на работу, домохозяйки занимаются своими клумбами. Возле дома Дэйва никого не видно, и мне приходится позвонить другу, чтобы сообщить о своём визите.

Как я и ожидал, Дэйв ещё спит, мне приходится подождать, пока он ответит на звонок, а после пустит в дом. Нет желания будить его родителей и рассказывать, что меня привело в такую рань.

— Ит, у тебя уже входит в привычку быть моим будильником, — Дэйв сонно трёт лицо, и мы проходим на кухню. — Будешь кофе?

Если он не получит дозу кофеина, то весь день будет ходить злым. Поэтому я соглашаюсь, к тому же дома поесть нормально не вышло. Мы оказываемся на кухне, и Дэйв в то время, пока кофемашина делает нам два эспрессо, достаёт из холодильника продукты и сооружает по сэндвичу.

— Налетай, — он ставит всё на стол и сразу же приступает к завтраку. — Рассказывай, что случилось.

Вроде вопрос в лоб, но, зная друга, я понимаю, что он не давит. Даже если промолчу и ничего не скажу, он примет моё решение. Но мне необходимо с ним поделиться, а иначе просто сойду с ума.

— Представляешь, отец решил жениться на Кэтрин, — заглушаю эту фразу горьковатым эспрессо, хоть и без него остаётся неприятный привкус.

Не могу представить, что в нашем доме появится новая жена старика. Она годится мне в сёстры, к тому же постоянно лезет с расспросами, словно уже пытается стать частью семьи. Знала бы Кэт, сколько таких уже было до неё. И где они все?

— Это та сасная блондиночка? — друг хоть и произносит это с сарказмом, но на его лице нет ни тени улыбки.

Дэйв знает, как я ко всему этому отношусь, и в курсе, через что мне пришлось пройти за последние пятнадцать лет. Чего за это время только не было. Всё началось с того, что отец ушёл в себя и полное отрицание действительности. Первую неделю он практически ничего не ел, только пил алкоголь, и если бы не родители Дэйва, то я бы постоянно оставался голодным. Наверное, это одна из причин, почему я презираю спиртное.

В один вечер отец друга закрылся с ним в кабинете, и они долго разговаривали. Я слышал их крики, что-то ломалось, и от страха я сжимался за спинкой дивана. Мне было очень страшно, что я могу потерять и отца, остаться совершенно один. Но потом они вышли, и в глазах старика читалось отчётливое чувство вины.

На следующий день в нашей семье появилась Миранда. Она мне чем-то напоминала маму: такая же добрая, светлая, заботилась о нас с папой. И я снова начал бояться, что она окажется такой же и в один прекрасный момент уйдёт, а мне снова будет больно. Первый год я напоминал зашуганного волчонка, который с трудом идёт на контакт, это заметила мама Дэйва. Не отец, который активно принялся искать замену матери. Нет, не он. Видимо, слова друга на него подействовали, но не так, как бы мне хотелось. Он пытался жить, только вот я не вписывался в его сценарий. Мама Дэйва отвела меня к психологу, потом ещё раз и ещё. Каждый вторник и четверг я ждал этих бесед, потому что там меня слушали, там меня замечали, и это помогало. Постепенно боль отступила, но одиночество и пустота осталась в груди навсегда. А ещё чувство обиды. Оно никуда не денется.