Чтение онлайн

– Ты невыносима! – вздыхает Джорджия. Если бы я не знала ее так хорошо, могла бы сказать «печально вздыхает». Она прислоняется к стене, взявшись за ручку двери. – Кстати, мама нажарила блинчиков.

Сестра с силой хлопает дверью, но через несколько секунд возвращается.

– И знаешь, Стив… – она произносит «Сти-и-и-в», как я растягивая слог, будто мягкую резинку. После неловкой паузы Джорджия продолжает: – Ну да, Стив на работе: «Спаркл» не закрылась.

– Ты хочешь сказать «твой папа», – снова поправляю ее я. – Твой папа на работе.

– Ну да, мой папа. Тот, которого ты за что-то ненавидишь. И благодаря которому у тебя есть дом.

Вот оно. Я скидываю с себя одеяло и сажусь на кровати.

– Как благородно с его стороны! И я не ненавижу его, Джорджия.

– Да неужели? Но ведешь себя, словно ненавидишь. Слушай, меня задолбало, что ты день за днем винишь себя за то, что сделал твой отец. Так вот, последний новостной выпуск: ты – не он. И кончай уже обвинять всех остальных в том, что он сотворил. И себя в том числе.

«А ты скажи это всем остальным», – думаю я и сердито смотрю на нее. Того и гляди зарычу, лишь бы она поскорее оставила меня в покое. Но сестра не уходит, а продолжает заглядывать мне в глаза, кулачками упираясь в стройные бедра. Отвечая ей взглядом, я пытаюсь уловить признаки хоть какого-то сходства между нами – все-таки наполовину сестры. Кожа у нее светлая, волосы медового оттенка, носик маленький – просто королева красоты на конкурсе штата Кентукки. Я и она – словно солнце и бугристая мрачная луна. Единственное, что нас роднит, – глаза. Мамины темные миндалевидные глаза.

Сейчас волосы Джорджии заплетены в косу, на ней шорты и растянутая футболка, на которой позирует вся команда «Кентукки Уайлдкэтс». Интересно, как это она изменила своему «правилу понедельника»? Я уже хочу съязвить по этому поводу, как она говорит:

– Мне просто хочется, чтобы ты не грустила все время, Айзел.

Мне тоже, Джорджия. Мне тоже…

Глубоко вздохнув, я встаю.

– Увидимся внизу за блинчиками. Дай только зубы почищу.

Сестра улыбается, словно я сообщила ей, что она набрала максимум баллов на экзамене по алгебре, и выскакивает из комнаты. Мне кажется, я в последний раз так радостно прыгала как раз в тот последний мартовский снегопад.

Я спускаюсь в ванную, выдавливаю на щетку пасту, потом возвращаюсь в комнату и чищу зубы, глядя в окно, а заодно подслушивая разговор мамы, Джорджии и Майка на кухне.

– Она скоро придет, – хвастается сестра.

– О, слава богу! – радуется мама. – Я так счастлива, что тебе удалось вытащить ее из постели.

Запах кленового сиропа наполняет дом. Слышно, как Майк в нетерпении стучит кулаками по столу:

– Не забудь побольше шоколадной крошки! Айзел любит шоколадную крошку.

Сердце переполняется забытыми чувствами, и я жду, когда подтянется черный слизняк и высосет их. Но тот не проявляется, оставляет меня с чувствами наедине, и сердце внезапно отзывается резкой болью – оставить родных будет труднее, чем я себе представляла.

Надеваю тапочки и, шлепая вниз по лестнице, ловлю себя на мысли, что, если бы каждый день был таким, я бы не так стремилась уйти.

Беда в том, что мартовский снегопад – это чудо. А одними чудесами не проживешь.

Тайлер Боуэн ждет меня за столом в школьной библиотеке. Я-то думала, он замнет это дело, но, выходит, и мне случается ошибаться в людях.

Наша библиотека не столько собрание книг, сколько компьютерный класс. Просторное помещение в центре школы, заполненное столами, компьютерами и хлипкими пластиковыми книжными стеллажами. А теперь еще и портретами Брайана Джексона. Такими же, как в «ТМК», – мне просто некуда от них деться.

– Привет, сестра Джорджии, – говорит Тайлер, когда я подсаживаюсь рядом.

– Слушай, у меня тоже имя есть. – Я расстегиваю рюкзак и достаю тетрадку по физике.

Веснушки на покрасневшем лице парня делаются заметнее.

– Что? – Я открываю ручку и постукиваю ею по столу.

– Я не знаю, как правильно его произнести.

Мой смех еще больше вгоняет беднягу в краску.

– Ничего смешного, – бурчит он, опустив голову. – У тебя… необычное имя. Это твой папа выбрал?

Я мигаю, потрясенная тем, что он сам упомянул моего отца.

– Думаю, мама. Хотя не знаю.

– Как ты его произносишь?

– Айзел. Рифмуется с «глазел».

От смущения он даже зажмуривается, и я повторяю:

– Ай-зел.

– Я понял, Ай-зел, – отвечает Тайлер. Слишком старательно, но сойдет для начала.

– Ты действительно не знал, как оно произносится?

– Предполагал, но точно я не знал. Слушай, ну оно реально трудное!

– Ладно, проехали. – Я пожимаю плечами, понимая, что для Тайлера я как уравнение с одним неизвестным. – Ну что, начнем?

– Да, наверное. – Тайлер приглаживает свои золотисто-каштановые волосы. Интересно, он так представляет себе галантность?

– Есть идеи? – Я покусываю кончик ручки, чтобы уж точно не казаться любезной.

Тайлер не отвечает. Развалившись на стуле, он машет кому-то из своих баскетбольных приятелей – тот как раз вошел в библиотеку. Парень что-то кричит ему в ответ, но быстро затыкается под взглядом мисс Сильвер, библиотекарши.

– Я на минутку, ладно? – спрашивает Тайлер.

– Конечно. – Я гляжу, как он бросается через весь зал к товарищам, как они шепчутся, косясь в мою сторону. Боуэн смущается и пожимает плечами, и я почти слышу, как он объясняет дружкам, что у него не было выбора – его поставили в пару со мной.

– Пока, чувак! – До меня долетает голос одного из приятелей Тайлера.

– Ага, и удачи, – добавляет второй.

Мой партнер наконец идет ко мне, еле-еле передвигая ноги, словно всеми силами пытается показать, что для него это наказание, а не личный выбор.

– Извини.

– Да не за что. Просто давай приступим.

– Конечно, конечно, Айзел.

– Не обязательно каждый раз называть меня по имени. – Я лезу в рюкзак, достаю учебник по физике и звонко шлепаю им по столу. – Так что, есть идеи насчет темы для проекта?