Чтение онлайн

– Хорошо, не выкинем, – заверила его я, закончив возиться с увлажнителями.

Глаза Джэхи были скрыты под темными очками, но я была уверена, что он с интересом наблюдает за Славиком, который, получив от меня обещание не выкидывать сломанные вещи, отправился предлагать свои услуги другим людям.

– Он странный, – заметил Джэхи.

– Угу. На одну половину гений, на вторую – идиот. В моем районе его хорошо знают.

– Очередная злая шутка судьбы, – хмыкнул Джэхи.

Следующей нашей остановкой был продуктовый супермаркет. Я намеренно повезла богатенького актеришку в самый дорогой магазин, твердо намереваясь опробовать всякие деликатесы за его счет. Раз уж на увлажнителях сэкономили, то можно не жмотничать на еду. В прочем, Джэхи никаких ограничений мне не выставил. Он молча шел рядом со мной, наблюдая, как я складываю в тележку все, что нравится.

– Это очень важная вещь, без нее никак! – аргументировала я все свои ненужные покупки.

Джэхи кивал и продолжал отстраненно смотреть на прилавки. Иногда он спрашивал у меня, есть ли в магазине те или иные продукты. Например, тофу, сушеные анчоусы, рыбный соус, кунжутное масло.

У прилавка с соленьями и маринадами Джэхи остановился.

– Нет тут твоей кимчи, – расстроила его я. – Только квашенная капуста с морковкой.

Джэхи внимательно изучил полки и ткнул в баночку с квашеной капустой.

– Она? – глухо спросил он через маску.

– Она, – кивнула я.

Джэхи положил в тележку две баночки.

В отделе с алкоголем у меня прямо-таки глаза разбежались. Я сразу же взяла две упаковки самого дорогого импортного пива и, выбирая вино, спросила у Джэхи:

– Какое ты хочешь?

– Никакое, – помотал он головой.

Я обиженно надула губы.

– А что вообще хочешь из алкоголя?

– Ничего. Я не люблю алкоголь.

Блин, точно! Он же говорил об этом вчера за ужином. Память моя дырявая!

– Тогда лимонад? Или сок? – попыталась загладить свою оплошность я.

– Сок. И много йогуртов, – сказал Джэхи и решительно зашагал к отделу с молочкой.

Когда мы с полной тележкой двигались к отделу с соками, дорогу нам преградила суровая охранница пожилого возраста.

– А ну карманы мне покажи, ворюга! – закричала она на весь магазин.

Проходящие мимо люди сразу же с интересом уставились на нас.

– Показывай карманы, говорю! – еще громче завопила охранница, злобно глядя на молчащего Джэхи. – Ты глухой что ли?

– Он не глухой, он иностранец, – вмешалась я. – И вас не понимает.

– Тогда переведи ему!

– На каком основании вы его обвиняете? – возмутилась я. – Он ничего не крал.

– Крал, я знаю! Видела, как он поднял шоколадку и в карман положил.

Я тяжело вздохнула. С такими людьми спорить было бесполезно.

– Она думает, что ты украл шоколад, – пояснила я Джэхи на английском. – Просто покажи ей, что у тебя в карманах ничего нет, и она отстанет. Не надо с ней спорить.

Я была уверена, что, имея такой мерзкий характер, Джэхи начнет возмущаться и обложит тетку трехступенчатым корейским матом, но нет. Парень вполне лояльно относя к моей просьбе, достал упаковку жвачки, протянул ее мне, а затем вывернул карманы наизнанку, демонстрируя упертой охраннице, что кроме жвачки там больше ничего нет.

– Что за жвачка? – тут же пристала охранница. – Покажите!

– Вот, смотрите, – протянула я ладонь. – У вас такой даже нет, она из другой страны.

Охранница нахмурилась, глядя на корейские буквы. Ее недовольство ситуацией было так очевидно, что мне даже стало смешно. Я демонстративно уставилась на нее, ожидая извинений, которые вскоре последовали.

– Прошу прошения, показалось, – выдавила охранница сквозь сжатые зубы.

– Ничего, бывает, – широко улыбнулась я.

На кассе я благополучно расплатилась деньгами Джэхи, и мы с замаскированной корейской знаменитостью поволокли тяжелые сумки к машине.

– И как она могла подумать, что я – вор?! – На улице Джэхи дал волю своему возмущению.

– А ты поменьше так шифруйся, – весело посоветовала ему я. – Зачем надо было надевать панамку, темные очки и маску? Ты же не у себя дома. Твое лицо тут знают единицы.

– Да что в этом такого криминального? У нас так полстраны ходит. И дело вовсе не в популярности…

– У вас, может, и ходит, а у нас даже воры так не маскируются. Так что не надо чересчур заморачиваться с этим. Хватит одной маски, поверь мне, – сказала я и, поставив сумки в багажник, стянула с Джэхи очки и панамку.

Темные глаза парня возмущенно сверкнули. Я приготовилась к едкому замечанию в свой адрес, но его не последовало. Какой-то тихий он сегодня. Даже странно. Наверное, действительно плохо спал на новом месте.

– Мне нужен крем для рук с маслом ши. У тебя такой есть? – задал мне вопрос Джэхи.

Я только что проснулась и, пока еще туго соображая, притопала на кухню за водой. Налив себе полный стакан, я залпом осушила его и довольно протянула:

– А-а-а-а, хорошо-о-о!

– Слышишь меня? Крем есть? – вопросил сидящий за столом Джэхи.

Перед ним стояли кружка с чаем и баночка йогурта. Внимательно глядя на меня, Джэхи открыл йогурт, отложил крышку в сторону и потянулся за чайной ложкой.

– Почему ты со мной не разговариваешь? – раздраженно бросил он.

С тех пор как в моей квартире заработали увлажнители, спит этот гад прекрасно. И прекрасно продолжает грубить.

– О чем можно разговаривать с человеком, который, открыв йогурт, крышку не облизывает? – Картинно закатив глаза к потолку, я поцокала языком и удалилась из кухни.

Так началось мое очередное утро в компании с самым противным, надменным и неприятным актером в мире. Восьмое утро с тех самых пор, как мы приехали в Алексеевск.

Рассказать, что произошло за эти дни?

Ровным счетом НИ-ЧЕ-ГО!

Прогресса не было ни в расследовании дела Джэхи, ни в поимке Чокнутого акушера, ни в наших с актеришкой отношениях.

Единственный прогресс наблюдался в Юркиной работе. Квартира, в которой должен был жить Джэхи, постепенно превращалась из наркопритона в приемлемое жилье. Юрка каким-то непонятным образом раскрутил Кравцова на косметический ремонт. Не знаю, конечно, за чей счет он выполнялся, но выполнялся быстро и вполне удовлетворительно. Уже были готовы ванна и туалет. Оставалось лишь привести в норму кухню и спальню, и Джэхи переедет на свое законное место. Вот только как организовать этот переезд, если национальное достояние Кореи не желает даже освободить мне мою кровать?