Чтение онлайн

Парочка его гостей молчала. Мне нетрудно. Говорить я и раньше умел, а сейчас вообще гладко выходит.

— Есть мнение…наградить тебя…, — выслушав мои хвальбы, неожиданно произнес первый, — собственно уже направили представление, не мы, а горком КПСС.

«Наградой, что ли?» — поразился про себя я.

— Высшей наградой ВЛКСМ, это, как ты знаешь, почетный знак ВЛКСМ, — продолжил дядя.

Я знаю? Да откуда, неинтересно было это мне. Стоп у меня уже есть, вроде, такая награда, надо сказать им!

— Статус этой награды подразумевает, что к ней представляют членов, уже ранее отмеченных наградами ЦК ВЛКСМ! Что там у него? — Овечкин повернулся к Циркину.

— Значок ЦК ВЛКСМ за активную работу в комсомоле, — сверился с бумажкой тот.

«А, это другое, оказывается», — продолжал размышлять я.

— Чтобы ты знал, как почетна эта награда, скажу, что даже у первого секретаря ЦК ВЛКСМ Мишина её нет. У Гагарина, Брежнева, Луиса Корвалана есть. И тебя хотят наградить, — Овечкин блеснул очками, строго посмотрев на меня.

Интонации мне его не понравились, слышалось отчетливо некое «но».

— Большая честь, оправдаю, — попытался собраться я.

— Нет слов, ты ведешь большую общественную работу, и вообще, есть у тебя и другие заслуги перед Ленинским комсомолом, — Овечкин помахал номерами «Комсомольской правды» и «Красноярского рабочего» с моими фото на первых страницах. — Но есть к тебе и вопросы.

— Готов ответить, — четко сказал я, и опытно уточнил: — У кого вопросы?

— Ответишь на общем собрании, а пока мы с тобой побеседуем, — Овечкин проигнорировал мой вопрос. — Cкажи…

— Извините, вы мой вопрос не услышали! Вопросы у кого? У собрания? Они уже в курсе, получается, что меня выдвинули? Ну, раз вопросы у них появились? И разве не бюро ЦК ВЛКСМ утверждает эту награду? При чем тут собрание? — обнаглел я.

Комлев торжествующе глянул на первого, застывшего от моей напористости, или ещё от чего-то там.

— У нас, конечно, диалог, но прерывать, не дослушав…, — попытался возмутиться Овечкин, а меня уже понесло:

— Я пытаюсь понять, меня представили к награде или нет? Если представили уже, то при чём тут отчет на каком-то собрании? Решает всё бюро ЦК ВЛКСМ своим постановлением. Если ещё не выдвинули…

— Выдвинули, но вопросы есть, — ответно перебил меня Циркин. — Скандалы постоянные, конфликты, склоки. Поэтому и хотим получить ответы.

— Пример! — четко и громко сказал я, встав и посмотрев сверху вниз на лысоватого Циркина.

— Что пример? — нервно спросил он.

— Пример скандала, конфликта или склоки, как вы назвали. И пустых слов не надо, клеветы тоже не потерплю.

Овечкин, как ни странно, наслаждался и не вмешивался.

— Да вот в первый день работы ты вывел единолично, не посоветовавшись, двоих опытных…, — кстати влез Комлев.

— Я вывел двух бездельников, которые отказывались соблюдать комсомольскую дисциплину, и замечу, я отвечаю за результат, и пока всё успешно идёт. Последнее мероприятие прошло на высоком уровне, а сегодня с утра я был в новом парке на Комсомольском проспекте, люди нас благодарят …

— А вам не трудно без этих двоих работать? — вдруг спросил Овечкин.

— Убрал двоих, ввел троих. Один из них — воин-интернационалист, отмечен наградами, второй — молодой специалист с опытом работы в московском обкоме ВЛКСМ, третья — старшекурсница нашей школы, очень ответственный человек. Надо будет, ещё одного человека возьмем, но не из балласта товарища Комлева.

— Слушай, а чего ты так за этих двоих суетишься? — по-простому спросил первый у притихшего Комлева.

— Я за справедливость, — недовольно сказал тот.

— А кто против? Тебе дел мало поручено? Я добавлю! Теперь ты, Игорь Иванович… Список скандалов, склок в течение часа, или ищи себе новое место работы. Я хоть и новый человек здесь, но не дурак, и делать из себя идиота не позволю, — строго сказал первый, обращаясь, прежде всего, к товарищу Циркину.

Настоящий партийный руководитель.

— Ты иди, Анатолий, — отпустил он меня.

Иду, а злость захлестывает. Че они ко мне прицепились, как банный лист к жопе? История имела продолжение — Циркина перевели в район на новое место работы, вроде как сам захотел, так шептались во всяком случае. Один я знал причину, ну ещё и мой недруг Комлев.

Дни полетели один за другим, похожие как две капли воды друг на друга. Илюхе, наконец, выплатили первую получку, рублей сорок пять, вроде, за неполный месяц, но долг забирать я не стал, хотя всем выдали ещё и стипуху. Вскоре вернулся из колхоза наш первый курс, в том числе соседи Илюхи и я отправился, как и обещал десантнику, к Анне Дмитриевне выбивать комнату для воспитателя. Выбил! В результате двух ребят-первокуров переселили в четырехместку Илюхи, а его — в их двухместку.

Получилось не очень хорошо. Вроде бы, удачно вышло, а недовольны все. Молодые парни теперь живут с дембелями, но не шибко им комфортно — интересы разные, да и похоже их там заставляют чего лишнее делать. Я часто видел, как полы молодые моют, но раз не жаловались, вникать не стал. Дембеля тоже соседям были не рады, ведь их в комнате стало четверо, а не трое, как раньше с Ильёй.

Через несколько дней вернулись и остальные, и начались занятия. Новых учителей не было, а старые обо мне всё знали и лишний раз не спрашивали. Единственно, что я поменяю в этом году — не буду в предметных олимпиадах участвовать. Решил забросить, так как учёба, тренировки и комсомольская работа отнимают почти всё время. Отказался даже от первенства края для юниоров по боксу. Тренер мой особо не настаивал, ему дали квартиру, наконец, и он озабочен был её ремонтом.

У Бейбута намечается днюха, надо подумать о подарке. Иду к Аркадию, он с Петрами уже не живет, а живет с третьекурсником Юрой из небольшого сибирского города Ачинска. Тоже фарца, по-моему.

— Хм, трудно достать будет за три дня, ты бы раньше сказал, — почесал затылок Славнов на мою просьбу найти для нашего друга настоящую кожаную куртку. — Джинсы, может, подаришь?

— Можно, если уж с курткой не выйдет, — нехотя согласился я.

— Мне надо домой позвонить! — решительно сказал Аркадий.

— Не вопрос, в приёмной телефон, и мне официально разрешено пользоваться им, — отвечаю я.

Пока вызванивали маму Аркадия прошло минут двадцать. Мама у него была из категории сотрудников, которые «только что вышли».

— Ой, Аркаша, хорошо, что позвонил! — услышал я приглушённый голос в трубке телефона.

Аркаша, отчаянно жестикулируя, делал мне намеки выйти и остаться одному. Я их проигнорил. Чего я буду, как бедный родственник, в коридоре стоять? Поэтому сижу в кабинете, подслушиваю поневоле. Про куртку Аркадий спросил сразу, и уже порывался было бросить трубку. Как бы не так! В данный момент послушный сын рассказывает, как и что он кушает, в чем ходит, до этого врал, что девушки у него пока нет, голова занята учёбой. Ну-ну. Есть у него подружка с первого курса, не знаю, как далеко у них зашло, но дружат. Скорее всего, не далеко, так как уединиться в общежитии и мне сложно с той же Сашкой, а уж Аркадию — тем более.