Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут
Шрифт:
– А какая? – тут же вцепился Грач. – Поди, знаешь?
– Не надо, Григорий Валерьевич, не опускайтесь так, – попросил Боксер, в душе понимая причину поведения хозяина и сочувствуя ему. – Я только охраняю вашу жену, больше ничего. И сегодня… я знаю, что Алена Сергеевна не хотела, чтоб вы знали, но раз так случилось… В общем, она ездила сегодня на фирму разбираться с махинациями Марата Алексеевича. И разобралась.
– Что?! – не поверил Григорий, не донеся до рта очередную сигарету. – Какие махинации?!
– Вот видите, вы этого не знали. А Алена Сергеевна узнала и поставила Лозовского на место. Правда… – Виктор замялся, не зная, стоит ли говорить, что Лозовский мертв, или все же подождать звонка Мазея, который обещал сам рассказать все другу.
– Ну?! – подался вперед Грач. – Что замер?
– Да что… убил я его, вот что, – вздохнул Виктор, и Грач изумленно отпрянул:
– Как это?! Охренел совсем?!
– Так вышло… Он на Алену Сергеевну бросился, душить начал, ну, я и… не подрассчитал немного.
Именно так они с Мазеем договорились преподнести эту информацию, мол, защищал хозяйку, а там поди разберись, как было, потому что сам Марат уже ничего не скажет.
Грач потряс головой, словно отгоняя непонятные слова, снова закурил, а потом уточнил:
– То есть Маратки нет больше? И ты в этом виноват, приятель?
– Ну, выходит, я, – пожал плечами Виктор. – Так я и не отказываюсь. А что мне было делать, когда он вашу жену чуть на тот свет не спровадил? О чем я должен был думать?
Григорий молчал. С точки зрения обязанностей телохранителя Виктор сделал все правильно… Но Марат был другом детства. Вместе росли, вместе во дворе бегали, вместе поднимали бизнес, и вот…
С другой стороны – Марат не посмотрел на то, что они друзья, затеял что-то за их с Мазеем спинами, поднял руку на Алену.
Да, Алена… Надо же, как она быстро вошла в курс всех дел и сумела выяснить, что Марат нечист на руку! И это та самая девочка, которая боялась шагу ступить без его, Григория, одобрения…
Его размышления прервал ворвавшийся в дом Ванька. Он порывисто обнял Григория, кивнул Виктору, принявшемуся наконец-то за еду, и упал на стул, подвигая к себе пустую тарелку:
– Ого! Да у вас кормят как в ресторане!
– Чего явился? – хмуро поинтересовался Грач, наблюдая за развитой другом бурной деятельностью.
– Тебя проведать, – не моргнув глазом, соврал Мазей, наполняя тарелку салатами и горячим одновременно. – Давно не был, дай, думаю, заскочу.
– Да не туфти ты, Мазей! – скривился Григорий. – Я уже все и так знаю.
Мазей отложил вилку и нож и зло посмотрел на Виктора:
– Ты?
– Я. Что изменило бы мое молчание?
– Да, в принципе ничего, – пожал плечами Иван. – Марат в морге, я там договорился с человеком – напишут в заключении все, что надо. Короче, Гриха, козлом оказался наш с тобой дружок, – добавил он, повернувшись к взявшему очередную сигарету Григорию. – Замутил фирму, через нее оформлял все дорогие туры, деньги сливал в какой-то банк на свои счета, а мне трындел, что дела хуже идти стали, мол, конкуренция большая. Вот так. А Аленка его как-то вычислила и прижала.
– М-да… молодец, жена, умнее нас с тобой оказалась, – задумчиво протянул Грач, улыбаясь своим мыслям. – Просто молодец… Алена! – крикнул он неожиданно, и Мазей с Виктором вздрогнули.
Алена возникла на пороге мгновенно, привыкла являться по первому зову мужа на случай, если ему что-то нужно немедленно.
– Что, Гриш?
Он протянул руку, взял ее за запястье и притянул к себе. Не выпуская ее руки, Грач посмотрел в лицо жены и приговорил:
– Аленушка, спасибо тебе. Ты сегодня сделала то, чего мы с Ванькой ни за что не смогли бы.
Алена смутилась:
– Гриш… ну при чем тут…
– При всем! При всем, родная. Ты решила наши проблемы, вычислила Марата. Я не ожидал от тебя, честно.
Григорий поцеловал руку жены, задержал ее у своего лица, прижался щекой.
Виктор и Мазей почувствовали себя лишними, настолько наэлектризовалась атмосфера вокруг Грача, сидящего в инвалидном кресле, и Алены, замершей рядом. Она вдруг опустилась на колени и спрятала лицо в плед, укутывавший ноги мужа. Григорий растерялся от неожиданности, погладил русые волосы, рассыпавшиеся из-под заколки и укрывшие Алену до полу:
– Ну, что ты? Плачешь? Алена… ну, в самом деле, прекрати! Не надо…
Он поднял глаза и знаком велел Мазею и Боксеру убираться. Те потихоньку вышли из кухни, а Григорий наклонился и поцеловал жену в макушку:
– Я тебя прошу, не надо плакать… мы и так за эти полгода столько выстрадали, что мне не хватит жизни загладить свою вину перед тобой.
– Гриша, ты ни в чем не виноват, – глухо сказала Алена, не поднимая головы. – Я благодарна тебе за все, что ты для меня сделал. И сегодняшнее – только самая малость из того, что я могу и буду делать для тебя.
– Поцелуй меня, – попросил он тихо, и Алена обняла его за шею, прикоснулась губами к его губам.
«Я никогда не задумывалась о том, что Гришка уже совсем не тот, что прежде, что он больше никогда не сможет ходить, не станет полноценным мужчиной. Мне было важно, чтобы он просто жил, был рядом со мной, чтобы я могла ночью, проснувшись, прижаться к нему, почувствовать его силу. Мне важно, чтобы у Ваньки был отец. И я согласна всю жизнь быть вместе с ним, что бы ни случилось. Григорий изменился, и вместе с ним изменилась и я. Это оказалось неизбежно. И то, что я сделала сегодня, ни за что не могло бы случиться со мной прежней – потому что в душе я все-таки трусиха и паникерша. И только страх за будущее, страх за дальнейшую жизнь моей семьи вынудил меня найти в себе какие-то скрытые силы и выпустить наружу то, о существовании чего сама в себе не подозревала. Я виновна в смерти Марата – но у меня не было иного выхода, вопрос стоял только так: или он, или я».
На похороны Марата Лозовского Грачев решил поехать. Алена не одобряла его решения, однако промолчала и тоже стала собираться. Ее мучили противоречия – с одной стороны, она не могла отпустить Григория, пусть даже с телохранителями, а с другой – ей было страшно оказаться перед гробом человека, которого убили из-за нее, фактически по ее приказу.
– Что-то ты бледная, Аленка, – заметил муж, поправляя черный галстук под воротником белой рубашки.
– Голова что-то… – пробормотала Алена, стараясь подавить внутреннюю панику.