Чтение онлайн

Он заказал ром, и пока напиток готовили, воспользовался паузой, чтобы подойти к монументу. Над ним кружила большая стая голубей, мешая спокойно приблизиться. На основании памятника имелась мемориальная табличка: «Вседостойнейший и просвещенный дон Христофор Колумб».

Ту же фразу они обнаружили в бумагах воров. И мысль об этом не давала ему покоя. Воров интересовали эпитафии на гробницах мореплавателя. Не исключено, что их занимали надписи и на других памятниках Колумбу. В частности, вот на этом, установленном на площади, названной в честь величайшего первооткрывателя всех времен. Не следовало упускать из виду любые надписи на всех памятниках адмиралу.

Оливер поднял голову, и его внимание вновь привлекла фигура индианки Анакаоны, чья история всегда производила на него глубокое впечатление.

Ее образ потряс его и теперь.

Он в первый раз воочию видел физическое воплощение красавицы героини. Скульптурное изображение удивительным образом совпадало с тем обликом, какой Оливер долгие годы рисовал в своем воображении. Он был искренне взволнован. Возможно, дело было в том, что он много лет идеализировал и даже обожествлял личность индианки, и вдруг она предстала перед ним в полный рост.

Оливер помнил, как рассказывал ученикам о судьбе этой красивой правительницы таино, сестры Боэчио, касика королевства Харагуа.

На миг он вернулся в университетскую аудиторию, где два раза в неделю читал студентам лекции, освещая довольно широкий круг тем. В том числе и эту.

Один из самых любимых его спецкурсов, входивший в академическую программу, посвящался истории коренного населения острова, ставшего жертвой стремительной испанской колонизации. Этот раздел темы освоения Нового Света являлся наименее изученным и рассказывал о прошлом народа, не имевшего исторической памяти, так что оценить богатство культуры, погубленной под лживым предлогом насаждения новой, более развитой цивилизации, можно было только условно.

Когда Колумб пристал к берегам Эспаньолы, на острове существовало пять королевств с могущественными вождями во главе. Одно из них называлось Магуа. Оно находилось в районе Вги, к югу от современного города Сантьяго-де-лос-Кабальерос и к северу от Санто-Доминго.

Второе королевство, Мариен, занимало территорию, где позднее основали Пуэрто-Реал. Третьим королевством была Магуана, чудесная, необыкновенно красивая земля. Четвертое королевство носило название Игуэй.

И наконец, Харагуа — королевство, где жила индианка по имени Анакаона, первой из племени таино выучившая испанский язык.

Рассказывая студентам историю этой замечательной женщины, Оливер придерживался версии, изложенной отцом Бартоломе де Лас-Касасом: данные о путешествиях Колумба, которые он приводил в своей книге, всегда считались наиболее достоверными.

С самого начала Анакаона, женщина, наделенная гибким умом и дерзостью, понимала язык испанцев и не оставалась в стороне от многочисленных стычек и конфликтов.

Она освоила устную и даже письменную кастильскую речь с поразительной легкостью и помогала решать множество недоразумений, возникавших из-за несовместимости двух культур. По сообщениям хроник той эпохи, супруга Каонабо, касика Магуаны, была женщиной очень одаренной и просвещенной.

Ее имя на языке индейцев означало «золотой цветок», и оно склонялось на все лады в песнях и поэмах, исполнявшихся на больших ритуальных праздниках, во время которых под предводительством касика воспевались и воссоздавались мифологические сцены сотворения мира.

Ее муж, Каонабо, принимал участие в разнообразных столкновениях с колонизаторами. Он возглавлял поход на форт Навидад, сооруженный из обломков одного из первых кораблей, достигших Нового Света, — «Санта-Марии». Флагман флотилии сел на рифы у гаитянского мыса, и его обшивка послужила адмиралу для строительства крепости, где должна была укрыться часть команды в ожидании прибытия новой экспедиции. Но когда адмирал, совершив второе плавание, прибыл на Эспаньолу, форт Навидад был разрушен, а колонисты из первого европейского поселения в Новом Свете погибли. Колумб захватил Каонабо, посадил на корабль и отправил пленником на Иберийский полуостров. Во время путешествия индейский вождь был убит.

После смерти мужа у Анакаоны, пытавшейся сосуществовать с испанцами, начался беспокойный и тяжелый этап в жизни. Постоянные демарши и зверства отдельных групп поселенцев, а также жестокость самого адмирала и его людей вызывали яростное возмущение коренного населения. Женщина из народа таино не раз выступала посредницей во время бесконечных стычек, пользуясь своими способностями находить с людьми общий язык. Она не только помогала решать проблемы сосуществования двух культур, возникавшие между испанцами и ее соплеменниками, но в ряде случаев оказывала решающее влияние, утихомиривая бунты, спровоцированные колонистами, утвердившимися на большей части острова. Колонизация Нового Света происходила бурно, в короткий срок и с большими сложностями. Она изо всех сил пыталась добиться умиротворения и преуспела в этом благодаря незаурядным дипломатическим способностям.

Во время третьего путешествия, ввиду беспорядков на острове, первооткрыватель был арестован вместе с братьями и посажен в тюрьму в Санто-Доминго. Затем он в цепях был отправлен в Кастилию, где король Фердинанд Католик повелел снять с мореплавателя все обвинения и восстановить в правах. Однако адмирал лишился должности губернатора острова.

Его преемником стал Николас де Овандо. Едва взяв бразды правления в свои руки, он задался целью навести порядок и подавить смуту. Чтобы покончить с мятежными касиками, он приказал запереть как можно больше таино в их хижинах и сжечь.

Вскоре Анакаону несправедливо обвинили в участии в заговоре и повесили во время карательной экспедиции, ставшей одной из самых черных страниц в истории конкисты. Это произошло в 1503 году.

Оливер вернулся в ресторан. Сделав заказ, он устроился за столиком на улице. Отсюда ему была хорошо видна статуя Анакаоны. Спустя некоторое время он вдруг с изумлением обнаружил: как же она похожа на Альтаграсию!..

Немилосердный зной, встретивший трех детективов по прибытии в аэропорт Севильи, показался Эдвину даже более удушливым, чем в доминиканской столице. Они получили багаж и, пока ехали на такси в гостиницу, говорили только о сухой жаре, которой их порадовал этот ослепительно солнечный день, сравнивая ее с влажным климатом Санто-Доминго. Взорам доминиканцев открылся современный мегаполис вместо старинного города, рисовавшегося их воображению.

Оливер уже условился о встрече в полиции, запланированной на тот же день, а также организовал посещение кафедрального собора и разоренной гробницы.

Ровно в пять пополудни у входа в гостиницу их ждала служебная машина, чтобы отвезти в испанский храм. За рулем щегольской «БМВ» сидел инспектор полиции. Оливер дружил с ним с тех пор, как поступил в национальный корпус.

— С приездом, сеньоры! — радушно поприветствовал их инспектор, обнимая товарища.

— Как ты хорошо сохранился, инспектор Браво, — отвечал Оливер. — Я думал увидеть старого волка с брюшком и седыми висками.

— Будет тебе, Андрес! Ты всегда следил за собой, в отличие от меня. Но это не значит, что время проявляет к тебе больше милосердия, чем ко мне, — отозвался тот, щупая живот приятеля и сравнивая со своим, который оказался намного объемистее.