Чтение онлайн

Мёрфи с криком швырнула в демона банку святой воды. Жидкость вспыхнула ослепительным серебром, соприкоснувшись с клубящейся чернотой – с демоном. Чудище повернулось к нам. Взмах лапы – и Мёрфи отшатнулась назад, широко раскрыв глаза от потрясения, когда чудовищные когти, вспоров кевларовый жилет, куртку, кожу, вонзились ей в живот. Кровь брызнула фонтаном, и она, негромко охнув, скрючилась, пытаясь обеими руками зажать зияющую рану.

Малон открыл по демону огонь из дробовика, передергивая цевье после каждого выстрела. Черный сгусток повернулся к нему, навис над ним ухмылкой багровых зубов и выждал, пока вместо очередного выстрела не прозвучал сухой металлический щелчок – магазин опустел. Тогда тот просто рассмеялся и, ухватив дробовик за конец ствола, вдавил Малона деревянным прикладом в стену. Послышался треск ломающихся костей, и Малон тоже повалился на пол.

Рудольф побелел как мел и, взвизгнув, бросился наутек.

Я остался с демоном один на один.

Сердце мое сжалось от ужаса, и я затрясся как лист. Я так и стоял внутри круга, который защищал меня. Я собрался с силами и принялся складывать заклинание, которое испепелило бы эту тварь на месте.

И обнаружил на пути препятствие. Стену. То самое заклятье, которое я собирался наложить на Кравоса. Демон вразвалочку подошел ко мне и с такой легкостью, будто моего защитного круга не было и в помине, взмахнул лапой и отшвырнул меня в сторону. Я с размаху грянулся о пол и откатился к стене.

– Нет, – пробормотал я. – Нет, этого не происходит. Все ведь было совсем по-другому!

Глаза демона вспыхнули багровым светом. Я поднял жезл, прицелился и выкрикнул: «Fuego!»

Ответом была тишина. Ни треска высвобождаемой энергии, ни испепеляющего жара. Ничего.

Демон снова расхохотался, протянул ко мне лапы, и я почувствовал, как меня поднимают в воздух.

– Это сон! – взвизгнул я. Стараясь думать только об этом, я забился в попытках высвободиться из паутины сна или хотя бы изменить его – но никаких приготовлений к этому перед тем, как заснуть, я не делал, а теперь слишком сильно паниковал, чтобы сосредоточиться. – Это сон! Все было не так!

– Когда-то – и не так, – почти ласково согласился демон. – А теперь – так! – чудовищная пасть распахнулась и сомкнула челюсти у меня на животе, длинные когти вонзились глубоко в тело. Демон мотнул головой, и я буквально взорвался, расшвыряв клочки плоти, залив все вокруг кровью, а я все продолжал беспомощно биться и кричал, кричал…

А потом какая-то серая махина с обрубком хвоста вынырнула из ниоткуда и коснулась моего носа обжигающей когтистой лапой.

Я снова взвизгнул и очнулся в дальнем углу своей спальни, свернувшимся в тугой комок как от нестерпимой боли. Мистер навис надо мной и почти осознанно царапнул меня по щеке. Я услышал собственный вскрик и отшатнулся.

Что-то жгло мою кожу. Что-то ледяное, темное, тошнотворное. Я сел, крепко зажмурился, выдавливая из-под век остатки сна, борясь с остатками вампирского яда и дремы, чтобы сосредоточиться на настоящем – и тут жжение разом пропало.

Вот когда меня затрясло по-настоящему. Затрясло от ужаса. Не страха, а именно ужаса – цепенящего, всепоглощающего, какой не оставляет места разумной мысли и действует в обход мозга, непосредственно на душу. Я ощущал себя игрушкой, с которой бесцеремонно делали все, что заблагорассудится. Беспомощной. Бессильной.

Натыкаясь в темноте на предметы, я сполз в лабораторию. Мистер не отставал от меня ни на шаг. В лаборатории было холодно. Темно и холодно. Расшвыривая все на пути направо и налево, шатаясь, добрался я до заделанного в пол магического круга. Всхлипывая, бросился я в круг, непослушными пальцами ощупал все медное кольцо, убедившись, что я действительно внутри него, и приказал кругу замкнуться. Он сопротивлялся, и мне пришлось постараться сильнее, пока он, наконец, не замкнулся вокруг меня невидимой стеной.

А потом я свернулся калачиком на боку и разревелся как маленький.

Мистер побродил вокруг меня; рокочущее мурлыканье его успокаивало и ободряло разом. Потом я услышал, как котяра запрыгнул на рабочий стол, а с него – на одну из полок. Его пушистая тень нависла над светлеющим в темноте пятном черепа. Оранжевый свет вытек из кошачьей пасти и втянулся в глазницы черепа, который незамедлительно повернулся ко мне.

– Гарри, – негромко, серьезно окликнул меня Боб. – Гарри, ты меня слышишь?

Не переставая дрожать, я поднял голову – я был отчаянно рад слышать знакомый голос.

– Гарри, – все так же тихо произнес Боб. – Я видел это, Гарри. Мне кажется, я знаю, что охотится на Малона и остальных. Мне кажется, я знаю, как оно это делает. Я пытался помочь тебе, но ты не просыпался.

Мысли мои в замешательстве роились в голове.

– Что? – тупо спросил я. Даже это слово вырвалось у меня жалким всхлипом. – О чем это ты?

– Извини, Гарри, – череп помолчал, и хотя выражение его костяной физиономии не изменилось, он почему-то показался мне всерьез встревоженным. – Мне кажется, я знаю, что именно только что пыталось пожрать тебя.

– Пожрать меня? – прошептал я. – Я… я не понимаю.

– Эта тварь, за которой ты охотишься – так мне кажется. Кошмар. Мне кажется, она была здесь.

– Кошмар, – повторил я. Потом устало опустил голову и закрыл глаза. – Боб, я не могу… что-то мысли путаются. Что вообще происходит?

– Ну, в общем, так: ты пришел часов пять назад, в стельку обдолбанный вампирской слюной – все время лопотал как безумный. Кажется, ты не понимал даже, что в Мистере сижу я. Ты это хоть помнишь?

– Угу… немного.

– Что случилось?

Я поведал Бобу свои приключения с Кайли и Келли. Поговорив, я почувствовал себя лучше: голова перестала кружиться, да и мутило меньше. Сердце потихоньку замедляло биение – во всяком случае, пульс у меня теперь был уже помедленнее, чем у загнанного кролика.

– Зловещая история, – заметил Боб. – Должно быть, это для них чертовски важно, если они рискнули провернуть это вот так, при солнечном свете. Даже в специально оборудованном автобусе.

– Это я и сам понимаю, Боб, – сказал я и провел рукой по лицу.

– Тебе получше?

– Ну… пожалуй, да.

– По потусторонним меркам тебя потрошили от души. Хорошо еще, ты начал кричать. Я прибежал как мог быстрее, но ты никак не хотел просыпаться. Я думаю, это все яд.

Я уселся, скрестив ноги; из круга я, правда, не вылезал.

– Я помню, мне приснился сон. Бог мой, ну и ужас, – все внутри меня снова сжалось при одном только воспоминании, и я снова задрожал. – Я пытался изменить его, но не был готов к такому. У меня ничего не вышло.

– Сон, – задумчиво повторил Боб. – Да, все сходится.