Чтение онлайн

Кто-то цеплялся за его правую руку, и он должен был вытащить их обоих из этого проклятого тумана. Даже если за пеленой, которая уже не понять — белая или абсолютно чёрная, лишь смерть.

***

Этого уже не должно было произойти, но разваливающаяся кладка городской стены проступила сквозь белёсую пелену. Привычная картина разрушений отогнала страх, сняла напряжение, мир стал практически обычным. Полуразвалившаяся стена казалась спасением. Несмотря на то, что от этого спасения веяло могильным холодом.

Велион собрался, очнулся от навеянных туманом мыслей. Тело подчинялось только ему, каждый мускул, каждый нерв приготовился к тому, чтобы работать. Чувствовать кожей магию, уворачиваться от потоков энергии, разрывать пальцами змей. Или отшатнуться от обычного кирпича, который может свалиться на голову.

«Наверное, я старею», — подумал могильщик, вспоминая свои недавние мысли. Сердце уже почти не ныло, мысли об одиночестве и обречённости как обычно были задвинуты на самый дальний план.

Элаги тоже приободрилась, встряхнулась, из её глаз ушёл тот вселенский ужас, что был в них совсем недавно. Её губы кривились в ухмылке, руки перестали дрожать, только лицо всё ещё оставалось неестественно бледным.

— Я же говорила, всего лишь морок, — дрожащим голосом произнесла могильщица. — В двух сотнях ярдов на восток можно пролезть в город, как раз про этот пролом мне говорил безрукий.

— Что ты видела? — тихо спросил Велион.

Элаги поёжилась, ухмылка сползла с её губ. Она всё ещё боялась. Но на лице читалась твёрдая решимость.

— Не твоё дело, могильщик.

Что ж, раз так… Велиону оставалось только кивнуть и пойти в указанном направлении.

Кому-то непереносимый ужас вселял огонь, кому-то — высота, кому-то — чудовища. Неужели он боится всего лишь одиночества и небытия?

Пролом в стене действительно был. Дыра начиналась на уровне пояса и доходила до самых зубцов, так, будто кто-то вырвал из кладки треугольный кусок. В проломе не рос мох, выступы не покрывал плющ, даже сухих нитей лишайника не было. Велион видел такое не в первый раз. Порой боевая магия убивает жизнь так, что та не может оправиться от удара даже спустя десятилетия. Но увиденное его сильно беспокоило — места, где нет никакой живности, были на редкость паскудными. Даже в Бергатте остались насекомые и крысы.

Могильщик заглянул в пролом. От магии — гроздьев змей и ярких печатей проклятий — так зарябило в глазах, что невольно пришлось опустить взгляд. Но и в непосредственной близости магии хватало. Кости, ржавые доспехи, груды камней искрились остатками боевых заклинаний. Когда-то здесь была настоящая мясорубка.

Велион кивнул Элаги и одним махом запрыгнул в проём. Толщина стены была больше человеческого роста, но могильщик буквально кожей чувствовал — кладке вот-вот придёт конец. Пока, к счастью, одного человека было недостаточно, чтобы она рухнула.

Прежде чем спрыгнуть со стены, Велион внимательно изучил место своего предполагаемого приземления. Груды костей, размытые дождём и разбросанные ветром. Он часто видел такое, но… не в таких количествах. И что-то ещё смущало его. Что-то…

К горлу подступил ещё один комок. Сначала могло показаться, что некоторые кости валяются беспорядочно, но если всмотреться, то можно было понять: определённый порядок существовал. Отдельные группы костей лежали вместе — руки с грудной клеткой и несколькими позвонками, тазобедренная часть вместе с берцовой костью. И каждый из фрагментов имел идеально ровный срез.

Бойня. Здесь произошла человеческая бойня. Людей согнали в кучу и забили, как свиней. Расчленили их тела после смерти? Или рубили ещё живых? Десятки людей, воющих и рыдающих, с отрубленными руками или ногами, пытающиеся отползти от заклинания, кромсающего их на части… Без всяких сомнений, это было заклинание — никакой топор или меч не мог оставить настолько ровные срезы. А вот и зарубки на кладке — длинные и глубокие.

Стоило могильщику перевести взгляд чуть дальше, как он увидел ещё ворох скелетов. Многие из них напоминала костяки, лежащие под ногами, у некоторых не хватало только конечностей. Но большая часть костей всё-таки валялась беспорядочно — разорванные, раздробленные, обгоревшие.

Свободной энергии в городе было столько, что казалось, будто в лицо дует не сильный, но ровный ветер. Даже не обладающий никакими магическими способностями человек смог бы понять — сюда лучше не соваться.

— Ну, что там? — раздался позади неуверенный голос Элаги.

— Всё в порядке, — помедлив, произнёс Велион. — Можно заходить в город.

Могильщик выбрался из пролома, Элаги присоединилась к нему через пару секунд.

— Здесь есть что-нибудь ценное? — облизнув губы, спросила она.

— Нет. Только кости.

— Перчатки?

Велион вслушался в себя. Да, определённо, чуть дальше лежало несколько пар перчаток — он буквально чувствовал их. Дело то ли в обострившейся чувствительности, то ли в слишком большом количестве магии вокруг. Могильщик отчётливо ощущал их, и описать эти ощущения было одновременно и просто, и сложно. Если бы он плыл в потоке прохладной воды, и в один момент попал в струю ледяной ключевой воды. Ещё перчатки можно было сравнить с несколькими кляксами на чистом листе пергамента.

— Две или три пары, — медленно произнёс Велион. — Вон там. Но зачем тебе перчатки?

— Я сдаю их в ломбард, — усмехнулась Элаги.

Могильщик удивлённо приподнял правую бровь.

— Знаешь ли, так можно обманывать ростовщиков — они свято веруют в то, что могильщик вернётся за своими перчатками. Но перчатки-то не мои. Если сильно не жадничать, то за тобой никто в погоню не пошлёт. Да и редко когда могильщикам дают в заём крупные суммы. Однако, три или четыре гроша за пару — хороший прибыток, две-три недели прожить можно. Только не нужно ходить к одним и тем же перекупщикам.

Велион усмехнулся. Он как-то раз пытался выбросить свои перчатки. Вернулся за ними на следующий день — ощущения были хуже, чем после долгого перерыва между походами на могильники. Нужно будет взять эту уловку на вооружение.

У него тоже был один трюк, такой же простенький, но действенный — монета, на которую наложено мощное проклятье, за обладание которым любой маг отвалит просто гору золота. Обмануть ростовщика — святое дело и идея, в принципе, неплохая. А несколько грошей — порядочные деньги, крестьянин со всей семьёй может жить на них больше месяца. Но крестьянину не нужно платить за постой в трактире, с него не дерут втридорога за еду.